Иван Сербин - Сделка

— В части задание выполнял, — упрямо сказал Максим. — И угодил под бульдозер.

— Если бы он попал под бульдозер в части, его отвезли бы в больницу. Ты сам сказал: тогда убивать незачем. Да и вообще о чем мы говорим, милый? Ты действительно веришь, что солдата убили по приказу командира части?

— А по чьему еще?

— Может быть, кто-нибудь из старослужащих? На посту, скажем…

— На пост берут автоматы. А пулевое отверстие — пистолетное. Стрелял офицер, это точно. Только вот зачем? И командир части все знает.

— С чего ты взял?

— Если бы убил солдат, то на поверке исчезновение было бы замечено дежурным. Подняли бы тревогу, солдата объявили бы в розыск уже к утру. А за тридцать первое декабря по области дезертировали всего трое. Двоих поймали. Третьего — нет, но он все равно по приметам не подходит. Значит, солдата не хватились.

— А дежурный не мог скрыть пропажу?

— Теоретически? Мог, наверное, но на праздники от каждого подразделения назначается еще и ответственное лицо из офицеров. Чтобы не пили. Тут уж не скроешь. Выходит, солдат исчез — и все молчат.

— Да, странно, — согласилась жена.

— Не просто странно, а неоправданно странно, — вздохнул он и снова посмотрел в окно.

«Восьмерка» по-прежнему пыталась объехать веселящуюся компанию, а троица, отплясывая дикую помесь сиртаки и канкана, шатко моталась из стороны в сторону, перегораживая дорогу.

— А ты уже узнал, из какой он части? — спросила Ирина.

— Нет. Мне в милиции даже протокол осмотра тела не дали. Никого нет. Сами вещи я, кстати, тоже еще не видел. Первое января, сама понимаешь. Того нет, этот отошел, третий вышел, четвертый будет через полчасика… Ну, в общем, дело ясное. Посмотрю завтра.

— И ничего? Ни имени, ни фамилии? — спросила Ирина.

— Так, чтобы наверняка? Нет.

На дороге в это время события разворачивались по накатанной и довольно закономерной схеме. Видимо, отчаявшись в своих попытках решить дело миром, из «восьмерки» выбрались двое здоровенных парней и отправились дубасить поддавшую троицу. Не прошло и двух минут, как машина беспрепятственно миновала живой кордон. Впрочем, «кордон» к этому моменту в полном составе уже осоловело довольствовался придорожным сугробом. Максим отвернулся от окна. Представление закончилось.

— А Хлопцев что? — поинтересовалась Ирина.

— А что Хлопцев? — пожал плечами Максим. — Хлопцев знать ничего не знает и ведать ничего не ведает. У него свои дела.

— Понятно. — Женщина подумала несколько секунд, а затем сказала: — И тебе кажется, что чем дольше ты просидишь в кухне, тем быстрее отыщется решение всех твоих проблем?

— Знаешь, — честно признался Максим, — у меня такое ощущение, что до решения еще как до Луны. Целый год можно идти — и все равно не дойдешь. Я, будто слепой в незнакомой комнате, тычусь и не могу выбрать нужного направления, чтобы сделать первый шаг. Муторно…

— Это я понимаю, — согласно кивнула Ирина. — Поэтому и советую тебе отправиться спать. А завтра получишь ответы на половину своих вопросов. Посмотришь веши, поглядишь на фотографии.

— Парфенов к обеду обещался представить полное заключение.

— Вот-вот. Почитаешь заключение Парфенова, — добавила жена и улыбнулась. — Все будет в порядке, поверь мне. В конце концов, все в этом мире возвращается к истокам.

— Хотелось бы верить. Твоими бы устами да мед, пить, голуба моя, — усмехнулся Максим. — Ладно, ‘Пошли. Уговорила.

Он поднялся, загасил все еще тлеющий в пепельнице окурок, глотнул чаю и, пропустив вперед жену, пошлепал в спальню.

Посадки кончились внезапно, вдруг. Только что впереди мелькали сплошные черные росчерки стволов, а через секунду между ними неожиданно мелькнул белесый просвет, затем еще и еще. Алексей, задыхаясь, рванулся вперед. За последние пятнадцать минут он уже дважды слышал лай, а это значило, что собака чует ЗАПАХ. Не след, а именно его запах, доносимый частыми порывами ветра. Преследователи подобрались совсем близко. Они были в километре, максимум в полутора. Иногда погоня забирала чуть в сторону, и тогда Алексей поворачивал, не давая убийцам идти наперерез. Он старался бежать так, чтобы люди Сулимо оставались точно за спиной. И все же преследователи настигали его. Они отлично ориентировались в темноте. Алексей ощущал себя зайцем, которого гонят по дороге в круге света. Пройдет минута или две, и рычащее смертоносное чудовище налетит на него и сомнет в лепешку. Он споткнулся, упал, расцарапав о наст руки, снова вскочил.

Последний ряд деревьев, и перед глазами Алексея возникла занесенная снегом полоса голой земли. Наверное, это было поле. Бежать стало чуть легче, почва под снегом оказалась довольно ровной, без ям и выбоин. За спиной то и дело слышался треск веток. Погоня уже не считала нужным скрывать свое присутствие. Несомненно, убийцы тоже различали шаги беглеца и понимали, что развязка не за горами. Вновь громко и яростно залаяла собака. Алексей продолжал бежать вперед, хотя его надежды на спасение таяли с каждой секундой. На ходу он обернулся. Пока никого. Преследователи еще не вышли из леса. И все-таки ему показалось, будто глаз его сумел уловить в мутном сумраке посадок какой-то признак движения. Справа из лиловой ночи надвинулось странное дощатое строение, похожее на будочку-времянку. В таких обычно держат садовые инструменты — лопаты, тяпки, грабли. Первым побуждением Алексея было вломиться туда и разжиться чем-нибудь, что могло послужить оружием. Но он тут же понял всю бесплодность подобной попытки. На двери наверняка замок, который просто так не сломать, а выбить дверь ему вряд ли удастся. Будку возводили на совесть, несомненно, рассчитывая и на хулиганские набеги. Преследователи же получат несколько дополнительных секунд, а то и целую минуту. Нет, глупо давать им, и без того имеющим преимущество, лишний шанс.

Алексей пробежал еще метров двадцать, прежде чем заметил впереди, слева, чуть более темное, чем окружающий фон, бесформенное пятно. Невысокое, даже скорее низкое, доходящее ему до пояса. Он не успел сообразить, что же увидел, но сейчас это что-то, чем бы оно ни оказалось, могло спасти ему жизнь. Вымотанный до предела человек не сможет один противостоять убийцам, даже если их всего двое — человек и собака. Взрослый пес без труда сбивает с ног физически крепкого, бодрого мужчину, а человеку ничего не стоит прикончить упавшего.

Уже на бегу Алексей оглянулся еще раз и увидел их. Преследователей оказалось трое. Они только что вынырнули из посадок и теперь бежали по пятам. Высокие, плечистые, подтянутые.

Впереди Алексей заметил приземистую, несущуюся мощными, длинными скачками черную фигуру пса. На белом снежном фоне овчарка казалась плывущим в воздухе призраком. Глаза ее горели желтоватым зловещим огнем. Пес рвал поводок. Алексей прибавил шагу. Убийцы тоже. Алексей все ждал, что они сейчас закричат: «Стой!» — или еще какую-нибудь ерунду. Честно говоря, кроме «стой, стрелять буду», ничего в голову не приходило. Но убийцы молчали. Они, как и пес, были похожи на бесплотные, гонимые ветром тени. -