Иван Сербин - Сделка

Уфимцев еще не понял, в чем дело, когда замыкающий здоровяк молча натянул тонкие черные перчатки и распахнул пальто. На правом боку у него в странной кожаной кобуре — Уфимцеву еще не приходилось видеть ничего подобного — висел короткий автомат. Это был не «АКМС», а что-то столь же необычное и незнакомое, как и сама кобура. Компактное, простенькое на вид оружие с матово отливающей ручкой обоймы, рыжей пластиковой рукоятью и длинным тусклым стволом. На самом деле ствол был очень коротким, длинным его делал глушитель, Уфимцев понял это через секунду. Молодчик, правда, не воспользовался экзотическим автоматом, а извлек из-под мышки обыкновенный «ПМ».

Валерий Уфимцев почувствовал, что его ноги буквально приросли к полу, а тело сковала какая-то жуткая ледяная короста. Он не мог ни пошевелиться, ни моргнуть, ни даже закричать. И конечно же, Валера Уфимцев напрочь забыл о собственном пистолете, который все еще держал в руке.

Убийца, глядя дежурному прямо в глаза, вдруг быстро шагнул вперед, ткнул Оружие Уфимцеву под солнечное сплетение и дважды нажал на спуск. Пистолет выплюнул две тяжеленькие аккуратные пули. Тело заглушило звук выстрелов. Уфимцева швырнуло назад. Он вломился головой в стеклянную витрину, та лопнула, и острые зубья осколков осыпались вниз, подобно ножам кошмарной гильотины. Стеклянные «пики» пронзили мертвое тело дежурного насквозь. Кровью забрызгало стены, стол, журнал регистрации, даже линолеум на полу. Темно-серый китель набухал кровью, становясь сочно-черным с едва заметным на свету бордовым оттенком.

Ясенев не был столь подвержен страху, как его товарищ. Он понял, что эти люди не оставят в живых лишнего свидетеля. Летчик этот, Семенов Алексей Николаевич, капитан, рассказал ему правду. Более того, убийца-капитан по фамилии Сулимо был описан Алексеем настолько точно и живо, что в реальности почти не отличался от портрета, составленного Ясеневым в уме. Женя Ясенев — для своих Жека — понял, что жить ему осталось всего несколько секунд. При любом раскладе. Эти люди были профессионалами, и под полой у них прятались незнакомые короткоствольные автоматы с глушителями, а у него был всего лишь ерундовый «ПМ». Правда, Валерку Уфимцева эти гады положили именно из «пээмки», но разве это пушка против четырех автоматических стволов…

И все-таки сержант попытался сделать все от него зависящее. Не меняя позы, он вскинул руки, выцеливая квадратную фигуру капитана, поймал мишень на мушку, но нажать на курок не успел. Идущий за капитаном здоровенный румяный парень на ходу передвинулся чуть в сторону и быстро выбросил вперед правую руку. В ней не было пистолета, она не сжимала автомат. Женя Ясенев даже не успел сообразить, что же это за оружие. Он различил лишь слабый металлический щелчок, а в следующий момент узкое, идеально заточенное лезвие пробило ему горло и застряло в стене. Пистолет выпал из разом ослабевших пальцев. Женя скрючился, схватившись за шею, чувствуя, как жесткими, сильными толчками выплескивается из раны кровь. Он захрипел, дернулся, конвульсивно вытянулся и затих.

Даже не посмотрев на мертвого, Сулимо переступил через неподвижное тело и зашагал дальше. Стрелявший молодчик остановился, ухватился за лезвие, двумя точными сильными рывками выдернул его из стены и сунул в карман.

Тот, что убил Уфимцева, в это время рылся в журнале регистрации задержанных. Не обнаружив никаких записей, он внимательно осмотрел остальные бумаги, лежащие на столе дежурного, нашел ту, на которой была записана фамилия подполковника Сивцова и «липовые» сведения о дезертире Семенове Алексее Николаевиче, скомкал бумажку в кулаке и сунул ее в карман пальто. Затем выдвинул все ящики стола и методично изучил их содержимое. Не найдя ничего, достойного внимания, здоровяк перешел к осмотру трупа. Через секунду в его руках оказались ключи от несгораемого шкафа. Отперев сейфовый замок, убийца извлек на свет пакет с высотно-компенсирующим комбинезоном и куртку. Оглядевшись, он шагнул к мусорному ведру, вытащил из него скомканную вчерашнюю газету, аккуратно развернул ее, разгладил и упаковал мокрую куртку. Затем вышел в коридор.

У кабинетов, двери которых были распахнуты, он задержался. Сперва зашел в тот, где Алексей писал свои показания, увидел разлетевшиеся по полу бумажные листки, поднял и пробежал глазами написанное. На лице убийцы не отражалось никаких эмоций. Сложив листы вчетверо, здоровяк сунул их в карман пальто и перешел во второй кабинет.

Здесь тоже стоял стол с четырьмя выдвижными ящиками. Убийца подергал за ручки, убедился, что все ящики заперт, и достал из кармана нож. Выщелкнув лезвие, он легко взломал замок верхнего ящика, выдвинул его, осмотрел, потом совсем вытащил из пазов и швырнул на пол. Выдвинул второй ящик, за ним — третий, потом — четвертый. Ничего. Абсолютно ничего, что хоть как-то указывало на существование некой группы, похитившей самолеты. Пустые бумажки. «Осмотрели…», «Постановили…», «Алкоголик Сурцев разбил витрину кинотеатра «Мечта»…» Никчемный бред.

Все с тем же отсутствующим выражением лица убийца нажал кнопку на рукояти ножа, и лезвие с легким щелчком втянулось внутрь. Спрятав оружие в карман пальто, парень вышел в коридор, нагнувшись, заглянул в пролом, а затем вернулся в предбанничек и, опершись могучим плечом о стену, застыл у дверей.,

Алексей пронесся по этажу, тычась на бегу в запертые двери. Никого. Пусто. Он хотел попробовать выломать одну из них, но решил, что если ему не удастся это сделать с первой попытки, то на вторую времени все равно не останется, а драгоценные секунды будут упущены. Топот убийц слышался уже на лестнице. Окно, ведущее из коридора на улицу, украшала неизменная железная решетка. Может быть, не такая прочная, как те, что затягивали окна отделения, но вполне достаточная, чтобы ее не смог высадить человек вроде Алексея. Те парни, что шагали следом, наверное, смогли бы, а он — нет. Не стоит даже стараться.

В дальнем конце коридора Алексей остановился. Слева располагался туалет «М», справа — неприметная фанерная дверь с надписью «Пожарный выход». Уже не особенно веря в удачу, он толкнул ее ладонью и… дверь поддалась. Легко и плавно. Проскользнув на площадку, заваленную окурками, пеплом, рваными бумагами и прочим хламом, Алексей на секунду задержался, чтобы перевести дух.

Он мог бы рвануть вниз, но не сделал этого. По двум причинам. Во-первых, внизу дверь вполне могла быть и заперта. Такие штучки как раз в духе наших общественных организаций. Во-вторых, даже если предположить, что она открыта, то наверняка выводит все в то же отделение милиции. А оттуда дорога только одна — на площадь, где его поджидает мускулистый парнишка с автоматом. Отсюда же, с площадки, можно было попасть на чердак. Для этой цели предназначалась торчащая у стены короткая металлическая лесенка, над которой отливал тусклым замызганным металлом квадратный люк. Кто-то навесил на железные дужки внушительный амбарный замок, легко открывающийся обычным гвоздем. Другое дело, что у Алексея не было ни гвоздя, ни даже булавки.