Сергей Самаров - Тридцать первый выстрел

– Подтверждает, товарищ полковник, самые смелые наши предположения. Мы предполагали, что имеем дело со спецслужбами государственного уровня, а не с простыми кавказскими бандитами. Видимо, последних просто используют.

– Тогда вам следует связаться с местным управлением ФСБ. У них вполне может быть дополнительная информация, поскольку китайскую активность они отслеживают.

– Нашей операцией руководит генерал ФСБ, он обеспечит связь с коллегами. Спасибо.

– Кстати, Тридцать Первый, вы что, не всегда имеете возможность сразу отвечать на звонки? Как вам лучше дозвониться после следующего сообщения? Или вы будете звонить сами?

– Во время вашего звонка я был в воздухе, управлял мотодельтапланом. Не мог ответить. Но сегодня уже летать не собираюсь. Можно звонить в любое время. Если завтра полечу, я позвоню вам и оставлю номер, по которому можно передать информацию.

– Хорошо, ждите звонков…

Выбравшись сначала из кресла первого пилота, а потом из шумной и восторженной толпы встречающих офицеров моей группы, я, реально сознавая, что совершил в этот день вовсе не первый в мире космический полет и даже не первый в мире полет на мотодельтаплане, скромно отошел в сторону, ладонью решительно отодвинув от себя все поздравления. И сразу позвонил генералу, чтобы передать информацию о возможном появлении на нашем горизонте китайцев, которых, как я предполагал, местные жители и приняли за калмыков или узбеков. Это не мудрено, поскольку калмыцкие степи вплотную прилегают к Северному Кавказу, и встретить здесь калмыка можно довольно часто, а узбеков судьба куда только не бросает на заработки из своей нищей страны, из всех сфер экономики всерьез освоившей только базарную торговлю.

Генерал, как обычно, сдержанно выслушал меня, не перебивая, и только после этого сказал:

– Стало быть, Тридцать Первый, ты опять напророчил насчет вмешательства извне… У меня тоже подобные мысли вертелись. Как им не вертеться, если данные в воздухе витают и на голову давят? Но я был склонен, признаюсь, обратить взор к Ирану. Мы слишком привыкли с ним мало считаться и относиться к нему больше как к партнеру, а это далеко не всегда так. Иран был и остается государством «себе на уме». Там, правда, спецслужбы не сильные, хотя и лишены комплексов, точно так же, как МОССАД, и могут позволить себе действовать в любом направлении. Кроме того, не стоит забывать, что любой иноверец для них враг, невзирая на все тонкости и добрые вроде бы отношения в политических вопросах. А оказывается, здесь китайцы объявились… Кстати, о них я тоже что-то слышал. Правда, не заинтересовался, поскольку меня это, как я тогда думал, мало касалось. Но я наведу справки. Хорошо, что ты сумел проверить трубку. Опять твоя интуиция сработала – вовремя и к месту. С китайским вопросом мы разберемся, данные я запрошу; если что будет, тебе сообщу. Теперь о насущном и сегодняшнем. Я твоего звонка с докладом ждал. Как первый полет? Отлетал уже или еще только думаешь?

– Полет, товарищ генерал, только что завершился. Испытательный. Машиной доволен. Напарником – тоже, и даже в большей степени, чем машиной. С управлением справляется на «отлично», хотя раньше летал только на простых дельтапланах. Теперь смело можем отправляться на поиски. Дублер у меня стопроцентно есть, и я за него спокоен.

Генерал что-то промычал в трубку – наверное, одобрил – и высказал естественное опасение:

– Я тут вот что надумал… И офицеры комитета со мной согласны. Мотодельтаплан с земли заметить легче, чем с мотодельтаплана рассмотреть кого-то внизу. Потому полеты твои будут опасными. Подстрелить могут. И потому…

Я позволил себе забыть о субординации и прервать заботливого советчика.

– Мы, товарищ генерал, бронировали машину. Усилили корпус «тележки» снизу бронежилетами «шестого» класса. Значит, даже пулемета можем не сильно опасаться. Если, конечно, пулемет не крупнокалиберный зенитный. Но я сомневаюсь, что у бандитов могут быть такие. Они бронетехникой не обеспечены, а на руках такие пулеметы таскать… сами понимаете. Правда, нам, видимо, придется во время полетов от бронежилетов отказаться. В воздухе имеет значение собственный вес экипажа. Думаю, если мы полетим без бронежилетов, то сумеем добиться выигрыша в скорости и маневренности.

– Значит, себя обезопасили не полностью?

Непонятно было, заботится генерал больше обо мне и капитане Волоколамове или об успешном завершении операции, но это и не имело решающего значения. Наша безопасность автоматически продолжала операцию, а наша гибель автоматически ее тормозила, причем, скорее всего, существенно.

– Да, не полностью. На сто процентов этого добиться пока невозможно. Если лететь, предположим, по ущелью, можно опасаться выстрела сбоку, со склонов. Но такого следовало бы ждать где-то в Чечне или в Ингушетии, где горы лесистые. Здесь же голые горы, скалы, и человеку спрятаться там трудно. Противника будем высматривать. Но сбоку мы не прикрыты, прекрасно это осознаем и подставляться не намерены. То же самое на вираже. В этом случае мы невольно подставляемся под точный выстрел, и избежать этого невозможно, поскольку ущелья кривые и виражей выполнять придется много. Но, опять же, будем лучше смотреть. Значительную часть полета мы планируем проводить в планирующем режиме. А скорость в таком режиме невысока. Значит, стрелять в нас можно даже не самому крутому снайперу. Но это, как говорится, издержки производства. Справимся. А выстрел в нашу сторону будет автоматически означать, что мы на верном пути поиска. Таким выстрелом бандиты себя выдадут. Хотя лучше бы, конечно, определять их местоположение заранее…

Я осторожно начал стандартную операцию под кодовым названием «Попрошайка». Генерал не сразу понял мои намерения, и лучше будет, если он их вообще не поймет.

– Нужно было сделать более основательное бронирование, – строго сказал генерал, не понимая, что в условиях, грубо говоря, художественной самодеятельности качественно бронировать легкую машину – и при этом не потерять летную способность – практически невозможно.

– Мы сделали все возможное, товарищ генерал, не переживайте. Жить, как это ни странно звучит, мы тоже иногда хотим. Но исходить следует из того, что дельталет вообще не предназначен для боевых действий. Может быть, и существуют в природе настоящие боевые дельталеты… не знаю, я об этом не слышал. Однако мы находимся в зоне боевых действий, следовательно, совсем избежать риска не можем. Даже на земле. А в воздухе – тем более, потому что там нас видно лучше и спрятаться нам некуда. И потому будем удовлетворяться тем, что у нас есть. Я планирую завтра в первой половине дня навестить предполагаемый район полетов простого дельтаплана. Разведка, короче. Там, на месте, сумею оценить ситуацию визуально и высмотрю опасные с точки зрения возможного обстрела места. Повезет – и дельтаплан увидим. Он наверняка продолжает полеты.