Сергей Соболев - Мясорубка

– В полдень они должны были вылететь из Краснодара не то в Моздок, не то прямо в Грозный, аэропорт Северный. Если не будет непредвиденных задержек, вечером будут на месте.

Брэдли посмотрел на часы. Половина пятого. По времени получается, что из Моздока они уже выехали. А если транспорт сядет в Северном, то они успеют проскочить в центр Грозного, где находится гостиница при российском представительстве, еще до наступления «солдатского часа».

– Стив, отправляйся в бюро, садись на телефон и попытайся дозвониться до Моздока. Администрация, военные, Росюжбюро, словом, стучись во все инстанции. Номера телефонов у тебя есть?

Андертон утвердительно кивнул.

– Боюсь, что мы опоздали с этим делом, – с горечью сказал Брэдли. – Ты же знаешь их повадки, им не журналистами быть, а пилотами реактивных самолетов. Носятся как угорелые. Если вдруг выяснится, что они в дороге с Моздока на Грозный, обзвони все адресаты в чеченской столице. Инструкции должны быть четкими и недвусмысленными: немедленно покинуть Грозный, добраться до первого попавшегося крупного российского города и там ждать дальнейших указаний. Запомнил, Стив?

Последовал очередной молчаливый кивок.

– О нашем разговоре никому ни слова. Если начнут расспрашивать, скажешь так: Майкл трепался насчет своего будущего отпуска.

– А кто будет расспрашивать? – растерянно спросил Андертон.

– Неважно кто. Главное, ничему не удивляйся и прикидывайся простаком. У меня все, Стив. А теперь отправляйся в бюро.

– Даже не знаю, что сказать, Майкл. – Андертон изумленно покачал головой. – Придет время, и я потребую у тебя объяснений. Если они меня не удовлетворят, я тебе устрою такую баню, что чертям в аду будет жарко.

Они встали из-за столика и направились к выходу. Здесь им пришлось расстаться, так как у Брэдли было еще одно дело. Взвесив ситуацию, репортер пришел к выводу, что телефоны московского бюро «ВП» с некоторых пор поставлены на прослушивание. Может, какая-то часть, а может, его подозрения и не имеют под собой реальной почвы, но он все же решил на всякий случай подстраховаться. На слежку ему было глубоко наплевать, пусть попотеют, побегают за ним, если им делать больше нечего. Но сообщение, которое он собирался сейчас сделать, не было предназначено для чужих ушей.

Он вошел в фойе станции метро «Пушкинская», купил в окошке десяток жетонов. Теперь ему предстоит пользоваться преимущественно городскими телефонными автоматами.

Брэдли не предпринимал никаких попыток, чтобы оторваться от слежки. Зачем тратить время и силы на безнадежную затею. Он направился к первому попавшемуся автомату, снабженному пластиковым козырьком. Накрутил диск, причем стоя так, чтобы «наружка» могла легко засечь номер – это был один из номеров бюро. Услышав в трубке длинный гудок, не стал дожидаться, когда Сюзэн снимет трубку, дал «отбой», пробормотал под нос «занято». Отвернулся в сторону, прикурил сигарету, помялся с ноги на ногу и как бы невзначай придвинулся поближе к аппарату, заслоняя наблюдателям диск. Номер, который он сейчас набирал, хранился у него в памяти с ноября позапрошлого года.

На другом конце линии сняли трубку.

– Центр политических исследований на Воровского.

В меру своих артистических способностей Брэдли постарался изменить голос и скороговоркой произнес:

– У меня имеется важное сообщение. Ключевые слова: «Сочи», «фрилансер», «командировка», «Грозный», «жених», «опасность».

Это была чистой воды импровизация, но что ему оставалось делать? В конце концов, он обычный журналист, а не кадровый разведчик. К счастью, Щербаков в своей конторе дураков не держал.

– Принято, – тут же ответил мужской голос. – При первой возможности перезвоните по другому номеру.

Он продиктовал семизначный номер, который тут же врезался в память репортера.

– Ожидаем более подробного сообщения. У вас будет в запасе сорок пять минут.

Брэдли сделал еще два звонка своим русским коллегам-репортерам, перебросился с ними парой-тройкой ничего не значащих фраз. Таким образом он надеялся замаскировать свой звонок в контору генерала. В то же время он прекрасно понимал, что, если телефоны фонда поставлены на прослушивание, его сообщение обязательно попадет в поле зрения соответствующих служб.

Какое-то время он бродил по Тверской, пока не обнаружил приглянувшийся ему автомат.

Брэдли и сам не смог бы ответить на вопрос, почему он так рискует. Объяснение могло быть лишь одно. Речь шла о судьбе Вики, дочери генерала Щербакова. Какое он имеет право брать на себя ответственность в одиночку решать ее судьбу? Нет у него такого права. Но и бездействие в подобной ситуации чревато крупными неприятностями. В конце концов, у Щербакова большие возможности, нежели у простого американского журналиста.

– Говорите, запись включена.

Репортер скороговоркой изложил ситуацию, избегая при этом называть имена и фамилии, в конце поделился своими опасениями.

– Благодарю вас, сообщение принято. У нас также имеется для вас новость. Человек, с которым вы вчера встречались, принял положительное решение.

Брэдли облегченно вздохнул.

– Спасибо.

– По этому номеру больше не звоните. Запомните другой.

Голос продиктовал несколько цифр.

– Спасибо, я запомнил.

– Когда вам станет трудно, позвоните по этому номеру, мы будем знать, что вы нуждаетесь в помощи.

– Как долго я смогу говорить?

– Не нужно долго говорить. Достаточно произнести одно слово: «Нelp».

– Это самое плохое, что могло случиться, – повторил фразу репортера генерал Щербаков.

– Нужно было сразу разобраться с Пановым, – с угрюмым видом произнес Лианозов. – Вот гаденыш! Ползал же у меня в ногах, клялся и божился…

Щербакову стоило немалых усилий взять себя в руки. Он давно уже понял, что такие чувства, как гнев и ненависть, делают человека слабым и уязвимым для нападения врагов. Следующую фразу он произнес уже спокойным тоном:

– Вадим Николаевич, переадресуйте наших сотрудников из Краснодара в Грозный. Скорректируйте инструкции для них. Второе. Поручите людям из вашего отдела обзвонить все точки в Грозном, Ханкале и Северном. Связь лучше всего организовать через информационные центры ГРУ и СВР. Вадим, кровь из носу, но Вику нужно выдернуть из Грозного!

– А что с Пановым прикажете делать?

– С Пановым?

Генерал погрузился в размышления.

– А что Панов? Марионетка. Я полагаю, что на него крепко наехали, раз он решился после той давней истории опять нам дорожку перейти. Не трогайте его пока. Не исключено, что они и сами его уберут.

– Да, не хотелось бы пачкать о такую мразь свои руки…

Лианозов сокрушенно покачал головой.