Лев Пучков - Пасынки Джихада

— Это не сон. Это труп. И вон тот — труп. И там тоже — трупы. Это понятно?

— Я… Я не…

— Желательно отвечать «да» и «нет». Время сэкономим. Если непонятно, пощупай труп своего приятеля еще разок. Итак?

— Что — «итак»?

— Понятно, что это трупы?

— Да.

— Хорошо. Эти трупы сделали мы. Втроем. А при жизни они были крепкими вооруженными мужиками. Специально подготовленными и обученными. Я прав?

— Да. И что ты хочешь…

— Хочу сказать, что твоя жена и дочь не вооружены и не подготовлены. А дома у тебя сейчас сидят еще трое таких же мерзавцев, как мы. И ждут сигнала, чтобы начать развлекаться с твоими женщинами.

— Ты!!! Да как ты…

Полковник было вскинулся — я опять легонько ткнул его в поддых и достал из кармана мобильный телефон. Такая реакция — это хорошо. Было бы хуже, если бы совсем упал в ступор и никак не отреагировал. Тогда пришлось бы немного повозиться с ним.

— Если ты будешь вести себя достойно, с ними ничего не случится. Посмотри на меня.

Во взгляде полковника больше беспокойства и боли, ужас и растерянность уже на втором плане. Тоже хорошая реакция, если семья для тебя важнее твоей собственной жизни, значит, ты правильный мужчина. И с тобою проще работать, поскольку существует масса апробированных методик специально для таких случаев.

Сложнее бывает, когда попадаются товарищи с отклонениями. Типа полных по…истов или истеричек. Попадались мне такие товарищи, было дело — намаялся, скажу я вам…

— Ты поверишь мне на слово, что твои женщины всецело в моей власти… — я качнул в руке мобильный телефон. — Или мне приказать, чтобы им для достоверности что-нибудь отрезали?

— Нет-нет, я верю, верю! — Руденко в ужасе затряс головой, замахал на меня руками. — Я верю, но… Я не знаю, что я могу… Что надо делать?

— Для начала давай уберемся отсюда.

— Как?

— Очень просто. У крыльца стоит их «мерс», — я кивнул в сторону дагов. — Их мы разместим в багажнике, думаю, влезут. Сам сядешь за руль. Мы расположимся так, что нас не будет видно.

— Зачем — в багажник?

— Предлагаешь их зарезать и оставить здесь?

Руденко посмотрел на дагов, мельком зацепил взглядом трупы и покачал головой. Нет, не хочет он, чтобы кого-то еще резали.

— У меня готово, — доложил в этот момент Артур.

Я пошел посмотреть, как Артур пристроил маяки. Это вообще не так уж и просто, а справился он удивительно быстро, как будто всю жизнь занимался такими вещами.

Для нашей ситуации получилось вполне прилично. Не совсем «глухо», конечно, но напомню, здесь в ближайшие трое суток будут расследовать групповое убийство, вряд ли кто станет придирчиво изучать неровности и выщерблины потолка.

Интересно… Чем это таким мой боец промышлял раньше? Это, вообще-то, шпионская техника, в обязательную программу диверсанта-практика такие вещи не входят. Ладно, как-нибудь разберемся, если будет время…

Я велел своим бойцам встать лицом к стене и снял обстановку на камеру, снабдив запись привычным уже комментарием. Все, готово дело. Пора отсюда сваливать.

— Выходишь, осматриваешься, — проинструктировал я Артура. — Если все в норме, открываешь багажник. Если кто-то поблизости есть, не открываешь, стоишь рядом — я увижу. Держи ключи…

Артур в три приема достал из щели под дверью пряжку и вышел. Я слегка приоткрыл дверь, чтобы можно было наблюдать за ним. Ильяс, страхуя дагов сзади, стоял неподалеку, ждал команды. Даги, кстати, весьма дисциплинированные товарищи, пока никаких хлопот не доставили. То ли увиденным впечатлились, то ли не совсем понимают, что происходит.

Руденко мялся возле меня, вроде бы свободен, вроде бы в военном городке — один рывок, один вопль из серии «караул»… А нет, не будет он этого делать. Он теперь скован лучше любых наручников и кандалов. Знал бы полковник, что его женщины уже мертвы и как с ними обращались перед тем, как убить…

Артур между тем открыл багажник, озадаченно поскреб затылок и обернулся. Понятно, «мерс» — дагов, эти ребята в гости пустыми не ездят. Я показал: выгружай. Артур достал из багажника несколько коробок, мешок непонятно с чем, запаску, обвел рукой вокруг своей головы и поджал нижнюю губу. Типа, совсем пусто, добро пожаловать.

Я глянул на часы: с момента нашего вторжения минуло чуть более шести минут.

— Ну все, ребята. Желаю вам всем вести себя прилично и не наделать глупостей. Тогда жить вы будете долго и счастливо. Все, потопали…

Далеко мы не поехали. Выбрали укромное местечко и встали так, чтобы держать очертания периметра городка дивизии в поле зрения. Да, не думайте, что это было на пустыре — нормальный жилой район, переулок частного сектора. Прятаться в такой момент на пустыре позади дивизии — то же самое, что встать на площади и повесить на грудь здоровенное объявление: «Диверсии оптом и в розницу. Взрывы, ликвидации, отравления.

Военным — скидки, взорвем за недорого все что пожелаете!»

Я отрегулировал приемное устройство, сунул наушник в ухо и стал ждать результатов. А между делом этак ненавязчиво допросил Руденко по существу вопроса. Типа, что почем и откуда есть пошла такая интересная житуха у обычного вроде бы штабного полковника. Не тылового офицера, который может воровать эшелонами, не начальника штаба или его зама — носителей секретной информации, а простого строевика…

Руденко и сам был в недоумении. Не запирался, отвечал искренне, как на духу. Так, промышлял по мелочи. Там документик продаст, тут бумажку одолжит за услугу или малое подношение, кое-кому позвонит, кое с кем сведет… Может, из-за удостоверений личности? Было дело, одалживал — тому же Майрбеку, например. Но до сего момента за такие вещи никого активно не разрабатывали. А в него вцепились — как клещами.

— А кто вцепился-то?

По всей видимости, контрразведка. Но не местная, не дивизионная. Там несколько раз фамилия Иванова мелькнула. Иванов этот до недавнего времени был начальником оперативного отдела контрразведки округа. Чем сейчас занимается, неизвестно, но, скорее всего, там же и тем же.

— Насчет Майрбека не интересовались?

Нет, тут все как раз проехало мимо — кем угодно интересовались, только не Майрбеком. То есть работали не по «наводке» или «сдаче», а по факту. Следили, видимо, что-то отковыряли.

— А нами не интересовались?

— Да кто вы такие, чтобы вами интересоваться?

Сказал и осекся. Добросовестно влез в анализ причин, увлекся в своем порыве чистосердечного сотрудничества, горячо надеясь выслужить пощаду — не для себя, так для семьи. А тут, получается, вроде как обидел, невзначай подчеркнув незначительность наших персон.

— Да, правильно. Чего нами интересоваться…

Это хорошо. Если все так, как мне пока видится, дела наши идут просто великолепно. Ситуацию выправили, основного свидетеля вытащили. Правда, пришлось стартовать несколько ранее, чем задумали, и не совсем там, где хотели. Но, честно говоря, получилось даже лучше и не в пример эффектнее первоначального плана. Чего-чего, а устраивать резню в дивизии мы не планировали. Мы же диверсанты, а не сумасшедшие!