Гарольд Койл - Крещение огнем

Хотя размышлять обо всем этом было на редкость интересно, даже эти мысли не могли облегчить преследующее Нэнси чув­ство одиночества и беспомощности. "Интересно, полковники тоже когда-то испытывали что-нибудь подобное? — подумала она. — Ощущали они смятение от того, что на них обрушивается мно­жество неотложных проблем, которые они, как командиры, дол­жны решить? Может, потому они и сидят так тихо и молчаливо, что за долгие годы борьбы с бесконечными проблемами их мо­лодость и задор постепенно увяли? Может, придет время, когда и я буду спокойно сидеть здесь, поглядывая на мир с таким же безмятежным, почти самодовольным видом?".

Что делать, так уж случилось, что не он оказался ее команди­ром. Нужно смотреть правде в глаза, и все методы решения соб­ственных проблем строить, основываясь на реальности, а не на желаниях и мечтах. Давно пора. Ее главная мечта — стать пе­хотным офицером — уже сбылась. Теперь пришло время дока­зывать, что она не напрасно избрала этот путь.

В этот момент она почувствовала, что наконец-то нашла вы­ход. Теперь все зависит от нее самой. Именно это пытался по- своему объяснить ей капитан Керро каждый раз, когда пути их пересекались. Пусть она одна. Может, это даже к лучшему. Зато подальше от пустой суеты. Не потому ли полковники сидят от­дельно? Возможно, чтобы лучше вершить дела окружающего их мира, они предпочли несколько отдалиться от него? "Интерес­ная мысль, — отметила лейтенант Козак. — Стоит подумать об этом на досуге. Определенно стоит".

Следя, как капитан и его спутница идут к своему столику, Нэнси пребывала в нерешительности: поздороваться первой или нет. На всякий случай она воздержалась, поскольку не знала правил местного этикета и понятия не имела, кем приходится капитану его спутница. Если подружкой, тогда ее приветствие может оказаться не к месту. Наверняка жена или подруга Керро чувствует себя спокойно, зная, что его окружают исключитель­но мужчины. Козак было известно, что некоторые женщины, опасающиеся, как бы муж где-нибудь в походе, вдали от дома не завел себе другую, находят в этой мысли источник уверенности. Если же они увидят воочию женщину-лейтенанта, эта уверен­ность может пошатнуться.

Поэтому Нэнси предпочла не привлекать к себе внимания и снова уткнулась носом в тарелку. "Сначала реши свои пробле­мы, — сказала она себе, — а потом уже создавай их для других, особенно для людей, которые с пониманием относятся к твоим усилиям стать лучшим пехотным офицером во всей американ­ской армии".

Усаживая жену, Керро заметил, что в углу столовой в одино­честве сидит лейтенант Козак. Он собрался было подойти к ней

— Что случилось, дорогой?

Гарольд недоуменно взглянул на нее и покачал головой:

— Ничего. А почему ты спрашиваешь?

Откинувшись на спинку стула, Энн искоса взглянула на мужа.

— Нечего отпираться, Гарольд Керро. Я могу с точностью до секунды сказать, когда твои мысли унеслись куда-то в неизвест­ном мне направлении. Не хочешь ли ты поделиться ими со мной?

Продолжая смотреть жене в глаза, Керро взял в руки меню и улыбнулся.

— П рости, дорогая, только это — особо секретные сведения, не подлежащие разглашению. Если я проболтаюсь, мне придет­ся тебя убить, а от этого, душа моя, у меня может испортиться аппетит.

Он замолчал и углубился в меню.

Энн, вытянув под столом ногу, пнула ею мужа в коленку.

— Тогда я испорчу тебе аппетит!

Сделав вид, что не заметил пинка, Керро поднял глаза.

— Ты, кажется, что-то сказала, дорогая?

Подавшись вперед, Энн прищурилась и, сморщив носик, про­шипела:

— Знаешь, Гарольд Керро, иногда ты просто несносен!

Капитан рассмеялся и ущипнул жену за щеку.

— Стараюсь как могу, душа моя.

Несмотря на то, что солнце уже садилось, жара была просто адской. Стоя в тени здания таможни, Джен Филдс обливалась потом: ее ярко-желтая блузка без рукавов прилипла к спине, и даже коричневые шорты намокли на талии. "Проклятье, — ду­мала она, — до чего я ненавижу потеть!". Решив отбросить все мысли о женственности и обаянии, Джен развязала стягивавшую волосы желтую косынку и, аккуратно сложив ее, принялась про-, мокать лоб и щеки, покрытые каплями пота, а под конец вымер­ла шею. Повернувшись к Теду и Джо Бобу, она спросила, скоро ли они закончат. Тед, который стоял к ней спиной, вместо отве­та помахал рукой, а Джо заорал:

— Эй, Джен, Тед интересуется, тебе действительно что-то срочно понадобилось или это обычные дамские штучки?

Джен подбоченилась и, выпятив подбородок, крикнула в от­вет:

— Хватит трепаться, ребята! Не пора ли вашему мужскому коллективу переместиться в гостиничный бассейн? Или вы счи­таете, что пятна пота — это новый писк моды?

Джо широко улыбнулся, продолжая держать в руках белую пластинку, которую Тед использовал для определения освещен­ности:

— Господи, Джен, до чего ты хороша, когда злишься!

Тед, который стоял, наклонив голову, и смотрел на показания экспонометра, .пронзил Джо Боба недовольным взглядом:

— Неотразима, просто чертовски неотразима. А теперь не мог бы ты держать эту проклятущую штуковину неподвижно, иначе мы никогда отсюда не выберемся!

Джо Боб перевел взгляд с Джен на Теда, и на лице его появи­лось притворное изумление:

— Что такое? У тебя что, нервишки шалят?

Не глядя на приятеля, Тед продолжал возиться с экспономет­ром.

— Джо Боб, если ты не будешь держать пластинку неподвиж­но и не заткнешься, я суну экспонометр тебе в задницу — по­смотрим, верно ли говорят, что туда никогда не заглядывает солн­це.

Джо Боб вздохнул и сокрушенно пробормотал:

— Боже, до чего надоела эта жара!

Не слыша, о чем переговариваются ее спутники, Джен заду­малась о репортаже, который предстояло снимать завтра. Они уже договорились, что съемки начнутся здесь, на мосту, разделя- ющем Мексику и Соединенные Штаты. Предварительное выяс­нение показало, что это — лучшее место во всем Браунсвилле. Отсюда можно сделать эффектный кадр: бойцы техасской На­циональной гвардии и солдаты мексиканской армии, стоящие лицом друг к другу по разные стороны границы.

Она начнет репортаж с того, что напомнит зрителям речь президента Рональда Рейгана. В начале восьмидесятых он пре­дупреждал американский народ: если не воспрепятствовать рас­пространению коммунизма в Центральной Америке, то линия фронта пройдет через Браунсвилл, штат Техас.

Использовать к месту исторические цитаты Джен научилась у Скотта. По его словам, это создает у людей впечатление, что ты покопался в литературе и, стало быть, знаешь, о чем говоришь. И в его шутке была доля истины. Хотя Джен любила основатель­но готовиться к передаче, у нее не хватало времени выяснить все необходимое. Дефицит времени и жесткие требования компа­нии не позволяли репортеру стать знатоком в каждом вопросе, который он освещал. Поэтому Джен, как и многие ее коллеги, делала только то, на что хватало времени.