Гарольд Койл - Крещение огнем

Приготовившись, стрелок нажал на спуск и, закрыв глаза, вжался лбом в прокладку прицела. Почувствовав выстрел и от­кат, а потом обратное движение, он открыл глаза и, затаив дыха­ние, стал следить, как трассирующий снаряд по дуге поднимает­ся вверх и медленно начинает спуск. Только увидев, как второй снаряд поразил вражескую машину, и она исчезла в слепящем пламени взрыва и густых клубах пыли и дыма, он расслабился и снова начал дышать. Откуда ему было знать; что весь экипаж "хамви" давно мертв. Не знал он и того, что его вздох — последний: Лефлер очень точно определил расстояние и центр корректировки огня. 155-миллиметровые гаубицы, сделали свое дело.

Стоя на бровке оврага, где были спрятаны их "пикапы", фран­цуз оглянулся на запад. Когда вторая патрульная машина мекси­канцев загорелась, он обратился к своему спутнику: — Видишь — ровно триста метров, как я и говорил.

Образ жизни в нашей стране не может быть американским только наполовину. Возможен лишь стопроцентно американ­ский образ жизни.

Теодор Рузвельт

Жители Браунсвилла давно привыкли к летним пробкам на дорогах, особенно во время праздничных уик-эндов, когда тол­пы туристов, ища спасения от техасского зноя, устремляются на остров Саут Падре или через границу, в Матамарос, рассчиты­вая купить там что-нибудь по дешевке. Уик-энд накануне Дня труда [3] Первый понедельник сентября. , совпадающий с окончанием лета, как всегда, выдался самым оживленным в году. Только на этот раз дело было не в количестве машин и не в неудобствах, вызванных заторами, а в самом составе транспортного потока — именно он заставлял прохожих недоуменно останавливаться и озабоченно качать го­ловами. Мало кто из американцев ожидал, проснувшись утром, обнаружить на лужайке перед домом двадцатипятитонную "Брэд- ли". Столь же неожиданным оказалось для них появление на главной улице города танков М-1 — тех самых танков, чьи 120- миллиметровые пушки сказали свое веское слово в Ираке.

Один вид вооруженных до зубов американских солдат внушал безотчетный страх. Каски, солнцезащитные очки, бронежилеты, маскировочная одежда делали солдат 52-й дивизии моторизо­ванной пехоты больше похожими на захватчиков с враждебной планеты, чем на защитников. Появление армии Соединенных Штатов в Браунсвилле накануне Дня труда мало способствовало тому, чтобы население Южного Техаса почувствовало себя в безопасности. Развертывание войск вдоль границы не только не положило конец панике и ужасу, охватившим окрестные насе­ленные пункты, — напротив, череда бедствий, обрушившаяся на техасскую Национальную гвардию, и внезапное появление регу­лярных частей только усилили страхи и опасения техасцев.

Несмотря на поднятую в прессе шумиху, Национальная гвар­дия оказалась не способна справиться с ситуацией на границе. Это подорвало у людей доверие ко всему, что говорило феде­ральное правительство. Вид батареи 155-миллиметровых гаубиц, расположившейся в парке по соседству с детскими качелями ни в малейшей степени не вселял спокойствия. Не приходилось удивляться, что люди, издавна привыкшие существования в мире и покое и верить в незыблемость государственной границы, пред­почли бегство сомнительной перспективе жить в зоне свободно­го огня, и оставались глухи к призывам властей не поддаваться панике. И навстречу армейским колоннам, которые, повторяя маршрут Захарии ТэйлОра и Джона Дж. Першинга, двигались на юг, потекли колонны беженцев, устремившихся на север.

В самом центре этой кутерьмы — так называл обстановку в Браунсвилле Джо Боб — находилась Джен Филдс. Следуя ее теории, согласно которой успех сопутствует тому, кто умеет оказаться в нужное время в нужном месте, съемочная группа и здесь получила почти такие же блестящие возможности, как и в Мехико, во время июньского переворота. Ведь они оказались в Браунсвилле как раз в тот момент, когда президент Соединен­ных Штатов объявил о мобилизации Национальной гвардии Те­хаса, Ныо-Мексико, Аризоны и Калифорнии и о развертывании на іран и це четырех сухопутных дивизий и одной — морских пехотинцев, и успели заснять реакцию жителей на это объявле­ние. Камера Теда запечатлела исторический кадр: на рассвете, в канун Дня труда, передовая группа 52-й дивизии входит в город. Магнитофон Джо Боба записал немногословные, сдержанные разговоры офицеров регулярной армии и их коллег из Нацио­нальной гвардии: первые сменяли вторых и отдавали им только что полученные приказы нового командования. А вездесущая Джен Филдс, как всегда находившая такой кадр, который был красноречивее любого комментария, в этот вечер, как и во все последующие, блистала на экранах телевизоров во всех уголках страны. То она стояла на правом берегу Рио-Гранде и беседова­ла с офицерами мексиканской армии, следившими за тем, как американские солдаты возводят проволочные заграждения и роют на берегу окопы с брустверами из мешков с песком, которые венчают пулеметы. А два часа спустя она обсуждала с команди­ром Первой бригады 52-й дивизии полученное им задание. Даже Джо Боб, человек, на которого нелегко было произвести впечат­ление, преклонялся перед способностью Джен безошибочно на­ходить в царившей вокруг неразберихе единственно верный путь и за несколько минут выхватить из множества образов и слов именно такие, которые необходимы для создания яркого, доход­чивого, запоминающегося репортажа. Она обладала несомнен­ным талантом, а его не могут заменить ни годы учебы, ни владе­ние техническими приемами. И когда оператор другой группы как-то спросил Джо Боба, какая она — знаменитая Джен Филдс, тот только многозначительно посмотрел на коллегу и с почтени­ем изрек: "Классная баба, чертовски классная".

Сама Джен первой была готова признать, что "классной" ее сделали удача и упорный труд. Пробыв в Браунсвилле неделю, она и ее группа знали город и его окрестности как свои пять пальцев, не говоря уже о том, где можно снять самые удачные кадры, кого, в случае необходимости, подмазать, и на кого — положиться. И пока в аэропорт Харлинген с поистине сверхзву­ковой скоростью прибывали все новые съемочные группы, Джен, Тед иДжо Боб продолжали делать свое дело. Одна бригада из Нью-Йорка, пытаясь наверстать упущенное время и опередить остальных, попробовала было увязаться за фургоном Джен. Но сидевший за рулем Джо Боб заметил, что нью-йоркцы 4'сели на хвост", и не замедлил от них отделаться. Остановившись посре­ди улицы, техасец высунулся из окна и заорал:

— Ну-ка, глотните моей пыли, педики нью-йоркские!

С этими словами он рванул с места и, выжимая из фургона все, на что тот был способен, помчался по глухим переулкам и улицам с односторонним движением в запрещенном направле­нии. Через десять минут бешеной езды, проскочив два красных сигнала светофора, три запрещающих знака и готовый опуститься железнодорожный шлагбаум, Джо Боб избавился от преследова­телей, оставив их в самом опасном районе города, и успел доста­вить Джен в назначенное место в срок. Так что пока остальные съемочные группы пытались разобраться, какие сюжеты стоит снимать, а какие — не стоит, Джен Филдс ежедневно выдавала убедительные, отлично сделанные репортажи.