Борис Мишарин - Исцеление

— Не вам, Алла Борисовна, мне оправдываться надо, сам не досмотрел: вот и получил по заслугам. Николаю Петровичу передайте, что, как и договорились, в шесть часов буду, — он помолчал, раздумывая, и продолжил: — Народ, конечно, разный бывает, кстати, вы знаете, как его в народе зовут? — Петрова пожала плечами. — Святой Николай Чудотворец! Спустился святой с небес и вселился в душу доктора — так и зовут верующие: святой Николай Чудотворец.

Тимофеев почувствовал, как обрадовалась его словам Алла Борисовна, видимо, очень уважают здесь все доктора, да и как не уважать за такие дела.

— Про Николая понятно, зовут его так. Чудотворец? Но он действительно чудеса делает, сами видели. Он и мою дочь вылечил, когда врачи признались в бессилии. И нет для меня на земле его святее и лучше!

— А может и правда доктор — святой Николай Чудотворец, — хитро смеясь одними глазами, неожиданно сказал губернатор и, оставив озадаченную Аллу Борисовну, вышел.

Вернувшись к себе в кабинет, Тимофеев остался доволен поездкой, хоть и получил плевок в лицо. Этот плевок превратится в навоз на грядке устойчивости положения, считал он. Вовремя признать и исправить допущенные ошибки, недосмотр, развить и приумножить успех — основы руководящей работы. Он исправит положение, это необходимо Михайлову, жителям области и ему, в том числе. Михайлов в настоящее время, как никогда, нуждается в поддержке моральной, материальной и политической. Если навалятся журналисты всем скопом, начнут чернить, управляемые умелой рукой, подключатся Лаптевы, налоговая инспекция, комитет цен и недолго биться ему в агонии: слаб очень «младенец». Сейчас он, Тимофеев, еще может раздавить его, но кому от этого станет лучше, где польза? А если поддержит, поможет развить успех — реальную выгоду получат все: губернатор, доктор, народ. Прежде всего — народ! Тимофееву вспомнились слова старушки: «Я слепая, сынок, но сердцем вижу, будет тебе удача».

Он улыбнулся и окунулся в повседневную работу: звонил, настаивал, просил, требовал, изучал, подписывал… Время в делах летит незаметно, не всегда удается решить запланированные на день проблемы, всплывает что-то срочное, неотложное и летит в тартарары дневная программа, уплотняя следующий день. Но бывает и так, что успеваешь сделать все, прихватывая даже из последующих дней, да редки такие денечки и не уменьшают они нагрузки, освежая морально.

Заработавшись, Тимофеев чуть было не опоздал на встречу, но приехал вовремя и первое, что увидел перед входом в клинику — тоже скопище машин и слепую старушку, осеняющую себя крестом. Он подошел к ней и сразу заметил, что глаза смотрят на него, а не куда-то вдаль или сторону.

— Еще раз добрый день, бабушка! Догадываюсь, что видите вы.

— Добрый, сынок, добрый! Голос знакомый, — рассматривая его, продолжала она, — с вами, однако, в обед разговаривала?

— Со мной, бабушка, — улыбнулся Тимофеев, — чего же домой не едете?

— Да как же уехать, не повидав своего спасителя — после операции мельком видела, не разглядела совсем с радости. Обязательно хочу увидеть, поклониться в ноги. Как же уехать? Молодая так не видела.

Она стала вытирать платочком набежавшие слезы.

— Пойдемте со мной, — предложил Тимофеев, — взглянете на своего спасителя.

— Не пустят, сынок, охрана не пустит. Ему тоже работать и отдыхать нужно, желающих много, — она показала рукой на стоявшие рядом машины, — чай, не в музее работает. Выйдет скоро, вот и увижу, тридцать лет ждала — часок подожду.

— Со мной пустят, бабушка, договорились мы о встрече заранее, ждет меня Михайлов.

Тимофеев не стал представляться, взял аккуратно старушку под руку и провел в приемную. Оставив ее там, вошел в кабинет, поздоровался за руку и первым делом попросил принять старушку, объясняя в двух словах суть дела.

Михайлов попросил по селектору Вику пригласить старушку, она вошла и упала на колени.

— Он, он, святой Николай Чудотворец, — неистово кланяясь и крестясь, шептала она, — спасибо тебе за труды твои, деяния святые!

Михайлов растерялся, но когда она поползла к нему на коленях, намереваясь припасть к ногам, поднял ее за плечи, прижал к себе, вытирая платочком, бежавшие слезы, попросил:

— Не надо, бабушка, на колени падать, делаю то, что умею, а на колени — ни к чему.

Она, крестясь, вышла спиной, и Михайлов пригласил губернатора присесть. Хотел сам устроиться напротив, но, подумав, сказал:

— Спина устает, у меня кресло удобнее. Неловко как-то получилось — лечить могу все, а принимать благодарности не умею.

Тимофеев смотрел на него — обычный русский мужик с интеллигентным лицом, никакой кичливости и высокомерия. Обыкновенные пальцы, может чуть длиннее, как показалось ему, чем у других, но творящие чудеса. А как любят и обожествляют его больные! И есть за что. «Я бы вообще без спины остался — целый день простоять за операционным столом, еще и оправдываться потом», — подумал он.

Многое увидел сегодня и понял Тимофеев, и стало ему стыдно, что работает Михайлов в таких условиях, мысленно поклялся он, что сделает для него все.

— Рабочий день закончился, может по рюмочке коньяка? — предложил Михайлов.

— С удовольствием, — ответил Тимофеев.

Михайлов нажал кнопку, вошла Вика, достала коньяк и рюмки, порезала лимончик. Он поблагодарил ее нежно и ласково.

— Не удивляйтесь, Сергей Ильич, — улыбнулся Михайлов, — не ловелас я. Вика — моя жена, в положении уже. Скучно дома одной, поработает до декрета со мной, дальше видно будет.

— Не знал, Николай Петрович, очень славная у вас жена.

— Давайте — за встречу, за знакомство, — поднимая рюмку, не дал ему продолжить Михайлов.

Они выпили, закусывая лимоном. Тимофеев заговорил по делу:

— Был я сегодня у вас днем, посмотрел обстановку своими глазами. Творения ваших рук невероятны, но очевидны! До сих пор не верится, что такое возможно в наше время, просто фантастика, и нет у меня слов выразить восхищение и благодарность за исцеление людей! Вчера звонил, хотел переговорить о Лаптеве, сейчас необходимость отпала — завтра подписываю приказ о его увольнении. Такой председатель комитета здравоохранения мне не нужен, не устраивает он область.

Условия для больных здесь невыносимые, повернуться негде, ждут они своего часа на улице, на морозе. Такое положение недопустимо! В срочном, срочнейшем порядке подыщем вам помещение. Я лично, облздрав и другие службы окажут вам всяческое содействие, не стесняйтесь обращаться ко мне: дорого ваше время, что бы тратить его на уговоры и согласования, сделаем все необходимое без волокиты.

Хотел услышать от вас — какая помощь нужна, что сделать в первую очередь?

Михайлов слушал внимательно, не перебивая, потом налил еще коньяка.