Борис Мишарин - Исцеление

— Хорошо, Николай Петрович, ты кого хочешь, убедишь, — согласился Тимофеев, — не знал я последнюю информацию, но если с ним известнейшие доктора наук общаются, нам тоже отставать не резон, — засмеялся он в трубку. — Буду к семи часам, до встречи и Шумейко прихвачу, заеду за ней.

Николай положил трубку, поблагодарил своих девочек за понимание.

— Трудно их всех вместе собрать, а сейчас повод есть замечательный, как видите — никто не отказался. С каждым отдельно поговорить: времени много уйдет и эффект не тот, а работы предстоит уйма, — оправдывался он.

— Ты же защитился, Коленька, можно и отдохнуть немного. Совсем себя не жалеешь, — с беспокойством упрекала его Вика, — на работе изматываешься, вечерами диссертацию писал. Нет — отдых тебе крайне необходим, — стояла она на своем.

Николай потянулся за сигаретами, прикурил, обдумывая ответ, как лучше убедить их.

— Не за себя беспокоюсь, родные, много на свете еще больных людей, многим помочь хочется.

Он замолчал, затягиваясь дымом, знал, что еще немножко поворчат его любимые женщины, но все равно будут на его стороне.

— Правильно, других лечишь, а себя гробишь, — упрекала Алла.

— Милая моя, здоровья у меня пока хватает.

— Хочешь, чтобы его стало меньше? — поддержала мать Вика.

Николай понял, что пора завершать «перебранку», пора сказать что-то более весомое и убедить их.

— Жизнь — это борьба, движение, милые мои девочки. Без работы я просто зачахну и хочу, чтобы вы поняли это. Раньше у врачей был символ — горящая свеча: светя другим, сгораю сам. Но я совсем и не собираюсь сгорать, вся моя работа над диссертацией направлена на лечение людей, чтобы и другие врачи, не только я, могли приносить больным существенную пользу. Сколько теперь станет здоровых людей после витасклерозина? Масса! Они не могут того, что умею я, не дано им этого, как не каждый человек в совершенстве владеет гипнозом или своей внутренней энергией. Пусть приносят пользу моими лекарствами, главное результат — исцеление. А ученая степень для меня — это вторично.

Первой ответила Алла, тяжело вздохнув и принимая его слова, как неизбежную действительность.

— Ты прости нас, Коленька, не о себе беспокоилась, я все понимаю и стану помогать тебе, не жалея сил и времени. А упреков от нас ты больше не услышишь, правда, Вика?

— Да, мама. Любим мы тебя такого, какой ты есть. Жена, да последует за своим мужем, — Вика положила голову ему на грудь. — Принц ты мой сказочный, — улыбнулась она, — и заботы твои о других людях, потом уже о себе.

Вика и Алла одевались, поправляли прически, немного косметики… Николай наблюдал за ними и обдумывал предстоящий разговор на предстоящем маленьком банкете. Много вопросов и проблем необходимо решить, но он не беспокоился за их исход — команда подобралась сильная и боеспособная. Такой по плечу любая задача.

Сначала все поздравляли защитившегося, желали всяческих успехов и благ, откровенно радуясь заслуженному успеху. Затем взял слово Михайлов, поблагодарил за поздравления и пожелания, продолжил:

— Позвольте мне поднять и осушить этот бокал до дна за самых дорогих женщин на свете — любимую жену Вику и самую лучшую маму и тещу, Аллу Борисовну. Не знаю, кто сказал, но так уж повелось на Руси, что все тещи злые и коварные существа, — он улыбнулся, — Но это очень необычная теща…

— Сам-то ты обычный, Коленька? — тихо, но слышно для всех, перебила его Алла Борисовна.

Все засмеялись удачной шутке и быстро смолкли, видя, как Михайлов пожал плечами. Он продолжил:

— Это они вдохновляли меня на научный труд, когда опускались руки, они, приходя с работы уставшие, печатали мою диссертацию. Без них не было бы ничего: ни диссертации, ни этого стола. За них, наших жен и матерей, опору мужской славы и уважения!

Николай выпил и поцеловал обеих. Потом предложил перекурить и искупаться в бассейне.

Нина, Алла Борисовна и Вика пошли купаться. Три стройные фигурки прыгнули в воду, вынырнули и поплыли к середине за мячиком, играли в пятнашки, кувыркались, наслаждаясь бодрящей водой.

Мужчины курили, к ним присоединилась и Шумейко Ирина Валерьевна, председатель комитета здравоохранения. Михайлов спросил директора фармзавода Белецкого:

— Как дела на заводе, Виктор Юрьевич, все ли готово к производству лекарств?

— Почти все готово, Николай Петрович, новое оборудование смонтировали, к концу месяца запустим завод на полную мощность. Сырье завезли, остались мелкие рабочие вопросы. Народ вдохновился, говорят, что наконец-то появился настоящий хозяин, который поднимет завод из экономической пропасти, станут получать люди зарплату, ждут не дождутся этого дня.

— Это хорошо, что работники заинтересованы, но имейте в виду, Виктор Юрьевич, что на полную мощь вы заработаете еще очень не скоро. То, что вы сделали — хорошо, — Михайлов улыбнулся, — но для прошлого века. Через полгода полную мощь, как вы выразились, необходимо увеличить в 5 раз, через год — в 10 раз и дальше в геометрической прогрессии. Через три года жду от вас увеличения производственных мощностей не менее чем в 100 раз. Прошу представить через неделю ваши предложения на трехэтапный период — полгода, год, три года. Дерзайте — изучайте, планируйте, заказывайте, стройте. Денег не пожалеем — сторицей все окупится.

Кстати, — Михайлов повернулся к Шумейко, — забыл сказать, что завод стал акционерным обществом — ЗАО «Н-ский фармзавод».

— А акционеры кто? — Спросила она.

— Все здесь, вон, в воде бултыхаются, — улыбнулся Михайлов.

— Лихо прокручено, — похвалил Тимофеев, — знал бы, что ты, Николай Петрович, замешан — не отдал бы завод по дешевке. Понимаю, не личная собственность, но все бы сделал, что бы область контрольным пакетом владела. Командуйте, руководите, производите, но половину прибыли, плюс один рубль, отдайте области, городу. Не сообразил старый болван, что не зря прибирает к рукам заводик Граф, думал, сменит завод профиль, что запрещено условиями договора, и мы сможем вернуть его назад.

Не понимает же ни хрена Граф в фармделе, — почти закричал Тимофеев, — простите, Ирина Валерьевна, вырвалось. Лихо, лихо закручено, — то ли похвалил, то ли пожурил губернатор, — истинно по-михайловски!

Александр смотрел на подогретого вином и разговором губернатора, вспоминал, как просил его Михайлов прикинуться непонимающим «Ванькой», ему и прикидываться не пришлось — и так ничего не знал в лекарственном деле. Вон как все обернулось, все предвидел Николай Петрович.

А Михайлов выдержал паузу, как бы давая остыть Тимофееву, и сказал, улыбаясь:

— Сергей Ильич, нерентабельный же заводик был. Были убытки — станут прибытки, город тоже немало поимеет от налогов. Все равно вы в прибыли, пусть и меньшей. Что поделаешь — к рынку идем.