Борис Мишарин - Исцеление

Мужчины засмеялись, как ловко Михайлов подвел черту. Шумейко или не поняла, или не расслышала, словом не в струю попала — налетела на Белецкого:

— А вы куда смотрели, почему раньше завод прибыли не давал?

— Мы его недавно назначили, Ирина Валерьевна, — заступился за Белецкого Граф, — прежнего руководителя давно пора было выгнать: толку никакого, одни амбиции и отговорки. Рабочие места все сохранили, цеха новые строим, безработицу уменьшаем — летний выпуск фармфака примем на работу в полном составе.

— Это хорошо: городу, области и вам, — Тимофеев неожиданно заулыбался, — ты думаешь, Ирина Валерьевна, Михайлов просто так нас сюда затащил, хваленые речи слушать? Не-ет, этот просто так ничего не делает, — губернатор похлопал Николая Петровича по плечу. — Он здесь в неформальной обстановке все вопросы решит. С обоюдной пользой причем. Нравится мне в нем эта черта, дурак был Лаптев… Я не считаю зазорным, сам к нему в клинику езжу. Ты знаешь, сколько он в день операций делает?

Тимофеев в упор смотрел на Шумейко, она покраснела. Вдобавок еще и потому, что хотела вызвать на завтра к себе Михайлова, и покачала отрицательно головой.

— Не знаешь, плохо, что не знаешь. А какой он измочаленный после операций выходит? Не шутка — 40 операций сделать, раньше и 50 делал.

Михайлов вмешался в разговор, урезонивая Тимофеева, что приехали они отдыхать, а сами все о работе и о работе, когда напиться успели?

Смех полетел по просторному бассейну, заставляя ненадолго повернуться в их сторону плавающих и играющих в мяч женщин. Вспомнили мужчины старый анекдот о том, как собрались мужики своей компанией водки в ресторане попить, а одна из их жен попросила знакомую официантку: станут говорить о бабах — нормально. Заговорят о работе — все, звони сразу же, пора забирать их: напились, значит.

Шумейко смотрела на Михайлова и поражалась все больше и больше, думая о том, что он не только крупный ученый, практик, но и веселый, душевный человек. Такой препарат изобрести — цены ему нет! И не отдать куда-то, здесь производить. И экономист, и политик, сколько сочетаний в одном человеке! Жаль, что не познакомилась с ним поближе раньше, ругала она себя. Ей не терпелось узнать: что же приготовил для нее Михайлов, что попросит или поручит ей? И словно догадываясь о ее мыслях, Николай Петрович спросил:

— Ирина Валерьевна, как вы считаете, не пора ли СПИД лечить?

— А вы знаете как?

— Знаю, не знаю — уже лечу его и излечиваю, — ответил он.

Шумейко ахнула от удивления.

— Это же Нобелевская премия! Нет, невозможно, что бы и витасклерозин изобрести, и операции делать, и СПИД лечить. Как в вас все это сочетается, уму непостижимо!?

Здесь, в этой тесной компании Михайлову верили на слово, никто и не подумал сомневаться в его словах. Его авторитет был настолько незыблем, что скажи он о существовании марсианского поселения где-нибудь в глубинке России — поверили бы, как обычно удивляясь и считая его посредником или руководителем этого селения. Михайлов понимал это и старался подтверждать свои слова фактами.

— Ирина Валерьевна, — продолжил Николай Петрович, — я подробно и тщательно исследовал вирус иммунодефицита и на уровне генной инженерии создал препарат, который устраняет заболевание в течение 8 — 12 часов. Вы знаете, что в клинике меня ждут многие и многие больные, которым кроме меня не поможет никто, я не могу разорваться на несколько частей и заниматься всем сразу. Поэтому в течение нескольких дней Вика с Аллой Борисовной отпечатают вам все необходимые материалы по лечению СПИДа. Комитет здравоохранения я попрошу заняться этими материалами самостоятельно — провести лекарственный препарат, я назову его спидовитом, через все необходимые инстанции — утвердить в фармкомитете, запатентовать и так далее. Обязательно обсудить судьбу спидовита с экономистами и юристами, пусть просчитают, что нам выгодно в плане его производства, а юристы позаботятся о его неприкосновенности. На западе расколют формулу лекарства, начнут его производить сами, а нам, я думаю, это не выгодно. Вот и должны юристы защитить препарат от всяческих посягательств.

Пока варится каша с изучением, оформлением и утверждением препарата, Белецкий займется заранее вопросами его производства на территории города. Стройте новые цеха, создавайте филиалы завода, это все в довесок к производству витасклерозина, Виктор Юрьевич. Решайте необходимые вопросы с мэром, губернатором — просите, настаивайте, требуйте, предлагайте. Подумайте о будущем названии фирмы, которая должна обойти, стать первой среди ведущих фармацевтических фирм мира. Вот такая ваша ближайшая задача, господин Белецкий и мсье Граф.

Михайлов улыбнулся, закончив наставления. Шумейко смотрела на него с нескрываемым благоговением, ей еще не приходилось сталкиваться с учеными, которые заботятся о судьбе своего открытия от его изобретения до конечного результата — помощи людям.

— Государственный муж! — поднял вверх палец Тимофеев, обнял Михайлова за плечи. — Не беспокойся, Николай Петрович, они все сделают, как надо, мы с мэром проследим и поможем во всех вопросах, — ответил за всех он.

— Теперь можно и искупаться, — предложил Александр.

Взрослые мужчины плавали, резвясь, как дети, кидали мячик, гонялись друг за другом. Женщины, к этому времени уже вышедшие из воды, любовались ими, каждая своим любимым.

— Вот так посидишь, поговоришь, поплаваешь, и все накопившееся нервное напряжение улетучивается мгновенно. Прелесть и красота! — говорил Тимофеев, выходя из воды, — давайте на посошок и по домам пора.

Пока собирались к столу, Тимофеев отвел Шумейко в сторону и тихонько попросил:

— Цени его, Ирина Валерьевна, на руках носи. Большой он ученый и еще большей души человек. Не дают таким людям у нас в России развернуться, но пока мы здесь, на своих постах — будем помогать ему во всем. Заложили мы клинику, ты знаешь, я держу на контроле, но и ты возьми на свой личный контроль. Будем грызть землю зубами, но сдадим ему клинику в срок. Не его это дело — строительством заниматься. Подумай и об иностранцах, журналистах, начнут они его сейчас атаковать. Все продумай, организуй, прессу держи на контроле: чтобы не лезли к нему постоянно и были в курсе событий.

— Все сделаю, Сергей Ильич, не беспокойтесь, — ответила она.

— Вот, вот, сделай, — он вздохнул, — пойдем к столу.

Тимофеев подошел, взял бокал и обратился к Николаю Петровичу:

— Много хороших и теплых слов сказано сегодня в твой адрес. Я говорить не буду. Низкий тебе поклон, господин доктор Михайлов, от всего российского народа!

Тимофеев поклонился в пояс и выпил бокал до дна.

Гаврилин развалился на диване, смотрел телевизор. Закончив мыть посуду на кухне, Зина подсела к нему, обняла, положив голову на плечо.