Сергей Самаров - Парад скелетов

Капитан снял с головы шлем, и сержант Прицолла решил, что этому человеку даже экзокостюм не нужен, чтобы напугать противника. Достаточно будет один раз обнажить голову, и толпы врагов, побросав оружие, просто побегут, наступая один другому на пятки. Но сказать это вслух сержант не решился. Тем не менее с рядовым Рейцигом он все же переглянулся.

— Вертолет… — сообщил лейтенант Принстон, который давно уже шлем снял и потому хорошо слышал окружающий мир.

Лосовски посмотрел на часы.

— Да. Пора уже и вертолету быть…

После вечерних занятий с преподавательницей английского я еще добрых три часа потратил на занятия тем же языком, только уже с планшетом. Позволил себе сделать перерыв на ужин. Но когда санитарка принесла мне на пластиковом подносе еду, произнес слова благодарности по-английски. Санитарке это, кажется, сильно не понравилось, и она посмотрела на меня косо, как на пьяного. Я еще и улыбнулся. Этого было достаточно, чтобы женщина выскочила из моей палаты. Я же продолжил занятия, словно не прекращал их…

В этот вечер мне не ставили обычные уколы антибиотиков. Когда, на ночь глядя, в палату зашла дежурная медсестра, чтобы спросить про мое самочувствие, я поинтересовался о причинах.

— Заведующий отделением отменил. Утром, до его прихода, поставим капельницу, потом дадим вам активированный уголь. Заведующий из дома принесет крапивный чай, из собственных запасов, он антибиотики очень хорошо выводит. Будем усиленно поить. Лучше крапивного чая для этого ничего не бывает. И после вам пропишут какие-то китайские препараты. Но перед ними следует организм хорошенько очистить от токсинов.

— Сдаюсь, — сказал я.

Сплю традиционно мало, просыпаюсь всегда в начале пятого. И в госпитале не нашел причин для изменения своего графика сна, чтобы не пришлось потом с большим трудом втягиваться в то, что уже вошло в привычку на уровне подсознания. Одноместная палата способствовала тому, чтобы я никому не мешал. Позволил себе с кровати встать, пройти до подоконника, потом до двери, потом до туалета, рядом с дверью расположенного, потом обратно до кровати. Слегка кружилась голова, но это терпимо, когда есть за что рукой ухватиться. Когда снова лег, подумалось, что испытание ног далось мне нелегко, затратил много усилий на такую прогулку. Взялся за планшетный компьютер, чтобы продолжить вечерние занятия. И госпитальное утро для меня стало, по сути дела, уже разгаром рабочего дня. Мне в самом деле сначала поставили капельницу, которая сильно мешала заниматься с планшетом, потом принесли двухлитровую банку с крапивным чаем и упаковку из десяти таблеток активированного угля. Таблетки желательно было поглотить сразу все. А эту банку с чаем должен был осилить в течение дня. Я осилил ее за пятнадцать минут, запивая таблетки. Не скажу, что чай мне понравился больше обычного и настоящего, но я умею необходимое принимать за обязательное. И звонком вызвал медсестру, показав ей на пустую банку.

— Заваривайте еще.

— Уже? Врач велел после двух банок чая давать препараты.

— Значит, перед обедом будем принимать.

— После обеда. Их принимают после еды. В еде придется себя немножко ограничить. Такие рекомендации.

— Нет проблем. Несите чай. Крапиву отдельно не нужно.

Медсестра к моей манере разговаривать уже привыкла и только улыбнулась…

Академический час занятий английским языком прошел очень быстро. Преподавательница вслух удивлялась, как быстро я осваиваю материал. И вообще, до тех пор, пока я не улыбался, готова была признать за мной кучу талантов. Не стал рассказывать ей, что минувшим вечером я почти девять часов посвятил занятиям с компьютерным роботом-лингвистом, который старательно и терпеливо правил мое произношение. При этом я умудрился на добрых двадцать процентов пополнить свой словарный запас. Но это уже не моя заслуга, а только моей природной памяти, которая вмещает в себя обычно очень много, быстро и, чаще всего, без ошибок. Мои успехи преподавательницу вдохновили, и она очень старалась. Старался и я, попивая между тем крапивный чай. Прямо из банки. Так и не заметил, как банку опорожнил.

Полковник Михайленков, видимо, знал, что я занимаюсь английским, и потому вежливо ждал за дверью, понимая, что серьезные и необходимые занятия прерывать не следует. Но, едва Ирина Анатольевна вышла, Михайленков сразу появился, причем не один, а в сопровождении заведующего отделением, двух санитаров, несущих каждый по паре пластиковых контейнеров, и какого-то высоченного человека в очках, внешне очень сосредоточенного. На нем был не белый больничный, а синий рабочий халат. Судя по размерам, его собственный. Во всем хирургическом отделении невозможно было бы, думаю, найти халат на такого долговязого парня.

Чувствовал он себя вполне уверенно и пытался распоряжаться. Полковник Михайленков, похоже, готов был подчиняться, хотя заведующий отделением слегка сопротивлялся и выражал скепсис в отношении чего-то, чего я еще не знал, но уже догадывался. Контейнеры открыли быстро, и я убедился, что не ошибся в своих ожиданиях. Мне доставили именно тот костюм, о котором мы накануне беседовали с Михайленковым. Сомнения заведующего отделением стали понятны, когда меня посадили чуть не вертикально и долговязый начал большими ножницами разрезать мои гипсовые повязки. При этом не торопился и повязки снимал не все сразу, а по одной и, с помощью санитаров, облачал меня в металлизированную, хотя, судя по весу, скорее пластиковую одежду. И стягивал ее для фиксации отдельных участков моего тела специальными приспособлениями. Заведующий отделением тем временем вытащил из папочки снимки моего несчастного скелета, стал рассматривать их и подсказывал долговязому, где костюм следовало подтянуть с помощью механизмов, чтобы усилить фиксацию и полностью заменить гипс. Особых разногласий между двумя специалистами смежных областей медицины не возникало до того, как они добрались до моего правого плеча. Заведующий отделением никак не хотел верить, что возможное движение большого плечевого бугра не оторвет оный совсем. Долговязый же утверждал, что держать мою руку «на вертолете» нецелесообразно, что это вообще вчерашний день медицины и фиксаторы следует ставить только на само плечо. А движения руки, как он утверждал, будут проходить без нагрузки на плечо, поскольку мышцы мои заменит электродвигатель. Я в спор не вмешивался, с легким равнодушием наблюдая за их действиями, и даже эмоций спортивного болельщика не испытывал, потому что уверен был в победе долговязого.

— Я не сильно плечо пережал? — спросил долговязый, затягивая фиксаторы.