Сергей Самаров - Парад скелетов

— Это придется носить еще хотя бы сутки, — объяснил долговязый, положив руку мне на плечо. — Вместо гипса. Предохраняет от неосторожных движений во сне. Не думаю, что это помешает вам выспаться, не тяжелее гипса.

— Ну, вот, а я душ хотел принять, — посетовал вполне серьезно. — Жарко. В этих доспехах сильно потею.

— Повремени, старлей, — предупредил полковник. — Прояви терпение. По€том от тебя сильно не воняет. Значит, пока все нормально.

— Понял, товарищ полковник…

Видимо, это участь всех старших лейтенантов, и просто лейтенантов, и капитанов, и майоров, и, может быть, подполковников — понимать, когда полковники с серьезным видом шутят, и не пытаться им перечить.

— Вообще-то на правый бок я все равно не лягу. Швы в районе печени… Подсознание бережет от неосторожных движений.

— И это правильно, — согласился Михайленков.

Уже без костюма, только с той его частью, что осталась на плече, медсестра снова начала меня фотографировать. На сей раз долговязый профессор подсказал ей, и медсестра с другой стороны зашла. Теперь она могла сфотографировать меня уже более грамотно. Я не возражал, хотя позировать не люблю. Вообще-то, по условиям нашей службы, даже если ты фотографируешься в официальном фотоателье, обязан забрать вместе с фотографиями и негатив, а если снимают на «цифру», то должен потребовать стереть файл и обязан проверить это. Но поскольку старший офицер из моей службы не возражал против съемки, почему должен был возражать я?

Признаться честно, носить этот костюм постоянно проблематично. Он надоедает, как бронежилет. Зато потом, когда его снимешь и ляжешь в постель уже без всякого облачения, во всем теле ощущаешь легкость.

— Утром без меня обойдетесь? — спросил медсестру долговязый профессор.

— Думаю, обойдемся, — пообещала женщина.

— Я в пять утра приеду, — пообещал полковник. — Помогу. Мы со старшим лейтенантом завтра совершим большую поездку. Я попрошу заведующего отделением выделить с нами врача или просто медсестру, чтобы сопровождала в поездке.

— А английский? — спросил я.

— Предупрежу преподавателя…

Боб Лосовски, как ему казалось, с самого детства любил автомобили, собак и женщин. Он мечтал иметь свою машину, а потом, став взрослым и получив от дедушки неплохое наследство, имел возможность их часто менять, приобретая то, что ему хотелось, и этим самоутверждаясь.

Мальчишки любят собак больше, чем людей. Кроме того, Боб считал, что ему лично любить людей не за что. Люди не любили его, он, в ответ, не любил их.

А с женщинами еще сложнее. Ему несправедливо мало, как он считал, доставалось женского внимания. А в недостающем всегда потребность. Виной последнему его лицо, созданное не по подобию Божию, а по подобию сатаны. Он еще в детстве выслушал именно такую оценку своему лицу со стороны взрослой женщины. Сам он уродцем себя не считал. Соглашался с тем, что далеко не красавец, но не более.

В отношении машин Боб Лосовски соблюдал строгую выборочность, соотносящуюся с его вкусами. Однажды возникала мысль о покупке «Бугатти», но, поразмыслив, Роберт Стивенс Лосовски [18] Боб Лосовски и Роберт Лосовски — Боб, англоязычное сокращение имени Роберт. отказался от идеи. И остался при своих старых интересах, разъезжая на подобающих настоящему мужчине пикапах. Пусть «Бугатти» и разгоняется с места до шестидесяти миль [19] «До шестидесяти миль» — в Европе и в России одна из характеристик машин — время разгона автомобиля до скорости сто километров в час. В США, где мерой расстояния служат мили, характеристика чуть-чуть другая. Там разгон измеряется до скорости шестьдесят миль в час (96 км/ч). до того, как в «Шевроле Сильверадо» заведется двигатель, все-таки ни одна «Бугатти» не сможет проехать без задержки там, где проезжает «Сильверадо», единственный пикап в мире, имеющий, как грузовик, сдвоенные задние колеса. «Бугатти» или, скажем, «Феррари» больше к лицу городскому хлыщу, никогда не выезжающему за пределы идеального асфальта. Лосовски же много ездил по пересеченной местности и преград в виде бездорожья со своим пикапом не видел, ни разу «Сильверадо» не подвел его.

Служба капитана проходила не в черте города, а в лаборатории, заброшенной в Скалистые горы, где дорог в классическом понимании этого слова вообще нет. Но полноприводной пикап позволял проехать там, где даже верховая лошадь не всегда проходила. Это капитана Лосовски устраивало, и машина не только делала жизнь приятнее, но и значительно облегчала ее.

Собак он тоже любил выборочно. Когда-то выбирал себе самых крупных. Хотелось уважения. И потому первая его собака — ирландский волкодав. Самая крупная порода собак, как официально считалось. Но, плохо знакомый с кинологией, Боб Лосовски не понимал, что ирландский волкодав просто ростом высок, порода считалась утраченной в веках и искусственно восстановленной. А то, что удалось восстановить, никак не подходило к понятию «волкодав». Ирландский волкодав поджар и легок в кости. Может быть, он и в состоянии подрать волка, но другие собаки, которые к волку близко подойти побоялись бы, порой драли его самого. И это сильно задевало самолюбие Роберта. Он мечтал, чтобы его собака устрашала других — и людей, и собак. В этом он видел собственное возвышение. И желал хотя бы так компенсировать недостатки собственной внешности. Вообще-то по складу характера своего Лосовски был человеком вовсе не властным. Он не имел желания возвыситься над другими до такого уровня, чтобы главенствовать. Нет, он просто хотел быть равным. Но другие не хотели такого равенства. И это больно задевало самолюбие.

Чтобы возвыситься, Боб Лосовски старался хорошо учиться и в школе, и в колледже, и в университете, который потом бросил, так и не доучившись, решив связать свою жизнь с армией. Сначала он служил в корпусе морской пехоты, получил хорошую подготовку, и только потом, как одного из лучших офицеров, его предложили на должность командира испытательной группы DARPA. Здесь уже Роберт вошел, что называется, во вкус секретной службы. Ему нравилось быть для других неведомым и неизвестным и при этом обладать достаточной властью, с которой вынуждены были считаться даже старшие офицеры. Однажды, чтобы доставить к месту назначения важный груз, капитан Лосовски одним только телефонным звонком отобрал персональный вертолет у высокопоставленного генерала из Пентагона. Впрочем, такой факт не стал достоянием широкой гласности. И даже это Лосовски нравилось. Он себя нашел…

Человек, с которым капитан Лосовски намеревался наладить сотрудничество, был ему малоизвестен. А странные для американского произношения имя и фамилию — Ахматхан Айтмырзаев — капитан записал, потому что, даже обладая памятью, которую многие считали феноменальной, никак не мог это сочетание слов запомнить. Но выговаривать научился быстро. Особенно имя. И предпочитал при телефонных разговорах обходиться только именем.