Михаил Серегин - Когда стреляет мишень

— Н-да.., любят они тебя, Афоня, ничего не скажешь, — ухмыльнулся Свиридов, вспомнив неподдельный восторг на лице первого охранника — того, что открывал ворота, — и теперь читая абсолютно то же на кирпичной физиономии второго. Как будто бы и не способного испытывать какие бы то ни было человеческие чувства.

— Ох, рррано.., встает охр-рана! — пробулькал Афанасий и, выдав носом басовитый аккорд, сполз в кресло, поддерживаемый с одной стороны Владимиром, с другой — просиявшим при появлении любимого шефа охранником.

— Надо его отнести в спальню, — предложил последний.

Свиридов молча кивнул.

— Ну, рассказывай.

Фокин, бледно-зеленый с перепоя, с всклокоченными мокрыми волосами — благо он только что совал голову под струю холодной воды, а потом, по совету Свиридова, искупался в бассейне и выпил превосходного холодного квасу, — посмотрел на сосредоточенное лицо Владимира и шумно выдохнул.

— Ну, это рассказывать не обязательно, — опередил его Свиридов. — Все твои приключения проходят обычно по одному наезженному сценарию с незначительными вариациями, так сказать, применительно к местности. Познакомился с какими-нибудь оболтусами, пьянствовал, предавался всем смертным грехам, а под конец угнал чью-то машину и приехал сюда. Чья хоть машина-то?

Фокин вздохнул вторично.

— Понятно, — откомментировал Свиридов. — Стояла ближе всего к выходу из клуба, ты ее и позаимствовал у заочно щедрых хозяев. Наверно, какие-нибудь молокососы на ней рассекали, благо что врезаться на ней можно куда угодно, а также падать в кювет, переворачиваться и так далее. Не исключаю, что во время поездки сюда ты опробовал кое-что из названного. Как еще доехал-то, сукин ты сын!

— На автопилоте, сукин ты сам, — прохрипел Афанасий Сергеевич.

— М-м-м.., замечательно.

— Во всем виноваты жиды, — ни с того ни с сего брякнул Фокин, — спаивают, понимаешь, рррусский народ.., вот и...

— Что-то нехорошие у тебя симптомы, Афоня, — проговорил Свиридов. — Помнишь, на одной площадке с Илюхой жил Иван Палыч, жуткий синемор.., его все еще Анапыч звали?

Так вот, он каждый день заводил ту же шарманку...

Фокин вздохнул в третий раз.

— Ладно, — проговорил Свиридов и посмотрел на часы: половина второго. — Хватит об этом.., есть разговор поважнее.

К тому времени Коваленко уехал обратно в Москву, а его супруга, так отличившаяся накануне в употреблении спиртных напитков, еще спала крепким сном. Веселое пробуждение ей только предстояло.

— Ты в состоянии говорить относительно членораздельно и мало-мальски соображать?

— Ну, Свиридов, мать твою, за кого ты меня держишь? — вполне ясным и осмысленным голосом ответил Фокин, который после холодного душа, бассейна и кваса приходил в себя просто-таки с угрожающей быстротой.

— Хорошо. Теперь скажи мне, пожалуйста, каким образом ты попал в начальники охраны Коваленко и кто тебя порекомендовал? Ведь, насколько я понимаю, просто так на это место никого не возьмут. А ты всегда так тщательно это от меня скрывал.

— Кто, я? Да и не думал даже, — запротестовал Фокин. — Просто ты раньше не спрашивал.

М-да. А какое это сейчас имеет значение?

— Имеет, если спрашиваю. Мы ввязались в опасную игру, Афоня. Вернее, в нее ввязался ты, а меня потянул за собой. Нет, я не жалею. Раз так сложилось, значит, так оно и должно было быть.

— Да что тут рассказывать? В начале июля этого года, как ты, наверно, сам помнишь, мне позвонили из Москвы и довели до моего сведения, что меня рекомендовал на работу человек, хорошо знающий меня по работе в «Капелле».

Имени его мне не сообщили, мотивировав это тем, что в данный момент этот человек работает в спецслужбах на должности, проходящей по сверхсекретному списку ФСБ и потому не подлежащей ни малейшей огласке. Я спросил, как это так, предлагать кота в мешке? Ты меня понимаешь?

Владимир кивнул.

— Так вот, — продолжал Фокин, — мне вежливо возразили, что человек, рекомендовавший меня, подчиняется только лично Путину, директору ФСБ, а в отдельных случаях даже непосредственно премьер-министру Степашину через голову Путина. Вот так, — выговорил Фокин. — Мне сказали, что никакого обмана быть не может, и порекомендовали вылететь в Москву, не сообщая о цели этой поездки никому, даже ближайшим родственникам и друзьям. — Афанасий криво усмехнулся и добавил:

— И это я выполнил. А куда мне было деваться? Из церкви меня выгнал дядя Фил, то бишь Его Святейшество митрополит Феофил.

Работать я, сам знаешь, не хочу и не умею, а деньги никогда не считал. Так что когда мне предложили умопомрачительную сумму в баксах, я без промедления согласился, тем более что работа для меня не самая тяжелая.., начальник охраны вице-президента «Сибирь-Трансойла».

Дело не пыльное и денежное, а опасности не больше, чем в ходе ежедневной литургии.., тогда, в Воздвиженском соборе, когда я каждую секунду рисковал нарваться на линчевание моей преподобной особы злобными бабушками-прихожанками. Особенно когда я однажды по пьянке вместо «и отца, и сына, и святаго духа» ляпнул нечто вроде «и овса, и сена, и свинаго уха», а вместо «аминь» сказал: «Ой, бля!» и икнул до полного колорита. Какие на меня тогда петиции накатали в митрополию!

— Да, я помню, — задумчиво сказал Владимир. — Мы еще тогда с тобой с горя напились и сильно побили патруль ППС, который нас собрался упечь в «обезьянник» Фрунзенского РОВД. Было дело.

— Когда я приехал в Москву, ничего такого, что бы напомнило мне сверхсекретность того звонка, здесь я не увидел. Хорошая работа, приличный шеф.., в смысле Коваленко. Конечно, я был несколько удивлен, когда узнал, кто его жена, и подумал, что, быть может, это Аня пристроила меня по старому знакомству. Впрочем, я так думал недолго, потому как была бы ее воля, она скорее взяла бы тебя.., у вас же там было...

— Нет, — медленно выговорил Владимир, — нет, не взяла бы. Она мне и позвонила-то потому, что была до смерти напугана этим взрывом в офисе, выстрелом в окно ее квартиры и твоим исчезновением. Кстати... — Свиридов пристально посмотрел на Афанасия, но тот опередил его:

— Ты хочешь спросить, не я ли стрелял в окно?

— Не сходится по времени, — отрицательно покачал головой Свиридов. — Хотя, откровенно говоря, у меня была такая мысль. Впрочем, я думаю, в Москве найдется немало исполнителей для этого трюка с разбитым кривым зеркалом.

— Только почему-то из всего этого огромного количества исполнителей, как ты выразился, свет белый сошелся клином только на одном, — произнес Афанасий Сергеевич, — а именно на мне. А насчет окна.., их просто хотели припугнуть.

— Их?

— Коваленко и Аню. По крайней мере, Аня точно мало интересует недоброжелателей ее мужа, и убить ее могут только по чистой случайности.