Андрей Воронин - Алкоголик. Эхо дуэли

Где-то у него был пистолет «ТТ». Мгновение Абзац раздумывал, не пустить ли его в ход. Потом это показалось бессмысленным. «Кроме того, – подумал он мрачно, – если пустить в ход оружие, поднимется жуткий скандал».

С чувством уверенности, подхлестнутым алкоголем, Абзац стал развивать тему о том, что Вадим Свирин, пославший его на Кавказ, – полная бездарь. Он ничего не смыслит ни в предвыборных технологиях, ни в связи с общественностью, он элементарно не может общаться с людьми. И вообще, зачем ему этот пистолет системы Кухенройтера? И кто сказал, что именно из него застрелили Лермонтова?

При этом он не забывал подливать себе и выпивать. С каждой новой порцией он испытывал немыслимое облегчение. Полностью захмелев, он почувствовал тот подъем духа, который каждый раз хочется, чтобы длился вечно.

— Успокойся, – поморщился Паша, лишь слегка пригубив из своего стакана. – Мне тоже не нравится, как Свирин заправляет делами, но надо делать то, что велят.

Чинопочитание всегда претило Абзацу.

— Делать то, что велят? Уж ты это умеешь, – сказал он с иронией.

— Нападение – лучшее средство защиты? – ответил Паша. – Подумай лучше о себе. Чтобы выпутаться, ты должен вернуть пистолет. Одиссей погиб, пистолет пропал. Подумай, на что это похоже. Мы ведь друзья. Знаешь, в чем твоя основная проблема?

Абзац молчал. Он знал свои проблемы. Он вспомнил про одну теорию – в XX веке американский психолог Маслоу создал пирамиду иерархий основных потребностей, выявил пять уровней по принципу снизу вверх. На самом нижнем уровне находятся потребности в еде, сне, жилье. Следующая ступень – потребность в безопасности, которую нужно понимать не только как физическую безопасность, но и как психологический комфорт, отсутствие страха. Третий уровень потребностей более высокий – это потребность в любви. Чтобы тебя любили и ты любил. Четвертая ступень – потребность в самоутверждении. Чтобы с тобой считались, уважали. Пятая – самая высокая – потребность реализации своих возможностей (или реальных, или человеку может казаться, что у него эти способности есть). Поведение человека зависит от потребностей определенного уровня. Если не удовлетворен первый уровень, то человек игнорирует более высокие потребности. Например, потребность в безопасности: чтобы достать пищу, можно рисковать.

Так вот, на данный момент ни один из этих уровней у Абзаца не был удовлетворен. А удовлетворение, получаемое от алкоголя, эта пирамида потребностей почему-то не учитывала. Наверное, потому, что алкоголь с удивительной легкостью избавлял от всех потребностей. Выпил – тебе и тепло, и хорошо, и есть не хочется, и дом под каждым кустом, и любят тебя все, и сам себе ты симпатичен, а уж гениальность так и прет, только успевай самоутверждаться.

– Твоя главная проблема в том, что ты пьешь, – продолжил Паша. – И в том, что тебе все по хрен… И то, что вокруг тебя происходит, и ты сам, и твоя жизнь…

«И не только моя. Для меня любая жизнь – вообще не ценность. Все дороги ведут к могиле: как ни крутись, а кончается одинаково – смертной тоской», – подумал Абзац, но вслух ничего не сказал, только пожал плечами, а Паша ухмыльнулся, словно одержал победу. Но победа была мнимая. Потому что Абзац почувствовал кураж. Он был в таком состоянии души и тела, что его можно было выпускать на любую пресс-конференцию, и он бы гениально отвечал на самые каверзные вопросы.

— Да, – согласился Абзац, – мне все по хрен, и только так можно выжить в этом мире.

Паша замер с вилкой над тарелкой с дорогой едой.

— А ты не пьешь, и тебя все волнует, ¦– продолжал Абзац. – И в этом твое преимущество?

— Знаешь, – неожиданно доверительно сказал Паша, – я ведь тоже пил, да так, что ты даже представить себе не можешь.

— Это как?

— Так, до белой горячки.

— Врешь…

— Я никому не говорил об этом, – сказал Паша, – но ты мой друг, тебе можно. Слушай, сначала я пил. Потом двое суток не спал. А потом начались галлюцинации.

— Что ты видел? – Самому Абзацу пригрезилось, как он общается по телефону с Ангелом, который говорил, что его призвание охранять жизнь Абзаца. Все было совсем реально.

— Что я видел? – переспросил Паша. – Мрак. Разную чушь. Куски проволоки, которые опутывали меня со всех сторон и били током. Я шугался от этой проволоки. Что еще?

«Фантастические фильмы» смотрел… Это стало невыносимо. Среди ночи я побежал в районную поликлинику, попросил сторожа вызвать психбригаду. Объяснил, что у меня галлюцинации. Сторож вызвал вместо психбригады милицию. Приехали два милиционера. Я попросил их отвезти меня в психбольницу. Они спросили, где я живу, и отвезли меня домой. Одного из них я попросил, чтобы позвонил в «скорую помощь» и вызвал мне психбригаду. Он сначала сказал: «Не буду звонить!» Я прошу: «Звони, иначе я вскрою вены, так мне сейчас плохо!» Он позвонил, однако там никак не отреагировали. Милиция уехала. После милиционера моя мать два раза звонила в «скорую», говорила: «У моего сына психоз. Слуховые и зрительные галлюцинации. Он собирается резать вены». Я ждал психбригаду почти до утра, а потом взял скальпель и начал чиркать им по венам. Боли не чувствовал. Потом мне показалось, что скальпель тупой, что кровь течет медленно: сначала фонтаном ливанула, а потом медленно пошла. Поэтому я отбросил скальпель и взял лезвие, начал резать им, чтобы кровь быстрее шла. Вот тогда и приехали сразу три «скорые»: и что милиционеры вызывали, и что мать. Меня перевязали в обычной больнице, а потом забрали в психиатрическую. Там продолжались галлюцинации. Одновременно со мной привезли еще одного пациента. Я сначала не обратил на него внимания. Вдруг слышу, как он говорит: «Ну что, допился!?» Я посмотрел на него – он, кажется, молчит. Я отвернулся и снова слышу: «Допился… Вот тебя и привезли сюда, чтобы вырезать мозги, печень, почки и все это за границу продать». Я смотрю на него – он не раскрывает рот. На самом деле он молчал. У меня была слуховая галлюцинация – теперь я это понимаю.

В доказательство своих слов Паша оголил предплечья, там действительно были шрамы, но определить их происхождение не представлялось возможным.

Это откровение Паши и оголенные руки с белыми следами шрамов было последним, что запомнил Абзац из всего вечера. Он вырубился. Провалился в полную бессодержательную темноту – мрак без кошмаров и галлюцинаций. Алкогольное забытье – аналог смерти.

Он проснулся на неудобном диване, когда на будильнике было 3.30. Ему показалось, что он совсем не спал. Он сразу понял, что в номере что-то происходит. Из-под двери выползала полоска желтого света. И слышался приглушенный голос.

Он кое-как поднялся и, пошатываясь, встал, пытаясь сориентироваться, где он и что происходит. А что-то происходило. Это факт. Стараясь ступать бесшумно, он подошел к двери.