Сергей Соболев - Танго втроем

Сбросив длившееся короткие мгновения наваждение, Вальден насторожил глаза, уши и прочие органы восприятия, включая сверхинтуицию. Где-то поблизости должен быть Стрелок. Возможно, он находится внутри дома, к примеру, спит. Велик соблазн пристрелить сначала Кондора, а потом уже попытаться отбиться от Стрелка — этот будет мстить, вне сомнений. Бушмина он, пожалуй, достанет с того места, где сейчас находится, о Розановой пока вообще речь не идет. Но даст ли ему уйти Стрелок? Или лучше все же вначале нейтрализовать «напарника», воспользовавшись эффектом неожиданности, тем более что он наверняка дрыхнет, а уж потом «приговорить» Кондора — тот наверняка не захочет оставить Розанову, вон как они смотрят друг на дружку, и это обстоятельство сделает его уязвимым.

Вальден колебался недолго. К черту Стрелка! Доррст ничего не говорил о Стрелке, зато он дал четкие указания в отношении Кондора. И если Вальден упустит такой шанс…

Блондин медленно стал поднимать руку со «стечкиным», выводя ее на уровень прицеливания. Но он не успел закончить это движение, не успел ни прицелиться толком, ни нажать на курок — неожиданно погас свет.

Вальден чертыхнулся, не понимая, что произошло. Но не успел еще толком ничего решить, как над округой разлилось ярко-малиновое зарево.

Бушмин, мощным рывком оборвав шнур, а заодно, кажется, и свалив шест с лампочкой, как бы продолжая танцевальное движение, увлек Розанову за беседку. Он и сам не понимал толком, зачем он это сделал. Просто в какой-то момент почудилось, что за ними кто-то следит. У Бушмина даже, образно выражаясь, шерсть дыбом встала — взгляд со стороны ощущался плотно и материально, как будто в спину кто-то пытался толкнуть.

Мокрушин не станет за ними подсматривать. Если бы ему что-то нужно было, он дал бы о себе знать. В лесу мог находиться только чужой. Или чужие, если их там несколько.

Бушмин и сам не заметил, как запечатал девушке рот. К счастью, из приемника лилась громкая музыка, если она и вскрикнула что-то, со стороны наверняка не услышали.

Андрей начал испытывать сомнения, а не ошибся ли он, когда ночное небо со стороны поселка прочертила красная ракета.

Бушмин извлек ствол. Дождавшись, когда на землю вновь опустится темень, а она стала еще кромешней, чем прежде, увлек за собой Розанову, стараясь прикрыть своим телом.

Красная ракета во все времена была сигналом тревоги.

— Я здесь, — прошептал Рейндж. —Ну че, Андрей? Ракету видел?

Они сошлись на тропинке, вблизи от опушки леса. Бушмин чувствовал, как дрожит рука Розановой в его ладони. Но девушка вела себя молодцом, пока она не создавала больших проблем.

— Кажется, там кто-то есть, — свистящим шепотом сказал Бушмин.-Возле домика…

— Ты видел?

— Нет, но что-то почувствовал…

— Ладно, дуйте к границе. Документы при себе? Я, если че, прикрою. И не боись, Лена, я вещи в Ниду переволоку, а Андрей знает, где я вас буду там искать…

Мокрушин бесшумно растворился в темени. Бушмин, пораскинув мозгами, решил последовать совету приятеля. Он не сомневался, что Рейндж сможет обеспечить им безопасный отход. Тот же Володя, если что, сможет и вещи в Ниду доставить. А нет, так и черт с ними, главное, им сейчас вывести Розанову из опасного места.

— Что-нибудь случилось? — прошептала Лена. — Куда мы идем?

— Извини, Лена, я тебя, кажется, напугал, — сказал Бушмин, увлекая девушку за собой и одновременно с этим отслеживая разлитую в воздухе опасность. — Мы с Рейнджем два психа, нам черти начали мерещиться…

— Так ничего… не было? —осмелела Розанова. — А красная ракета, что она означает?

— Это батька салют нам на прощание сделал, — горько пошутил Бушмин. — А сейчас мы совершим с тобой небольшую прогулку. Помнишь, что я тебе говорил? Все будет нормально? И не надо ничего бояться!

Рейндж бесшумно подобрался к дому, выждал несколько секунд, потом, решившись, двумя дуплетами шмальнул по окнам. Если Андрей ошибся и «чужие здесь не ходят», батька выставит счет за порчу «матчасти». Но ничего другого Мокрушину в голову не пришло. Задача его была очень простой. Он должен был обозначить свое присутствие, вызвать, так сказать, огонь на себя, с тем чтобы дать уйти своим друзьям как можно дальше от опасного места.

Зазвенело стекло — надо же, не смазал! — а секундой спустя в ствол сосны, который использовал в качестве укрытия Рейндж и от которого он перекатился после выстрелов к следующей сосне, клюнуло несколько раскаленных шариков — эдак кучно стреляли, мерзавцы, строго на вспышки.

Мокрушин, естественно, тоже шмальнул на «огонек», для.начала дуплетом, мигом сменил позицию, затих…

Вальден был настолько зол, что готов был убить самого себя.

Мало того, что упустил удобный момент, так еще и грубо ошибся: он почему-то решил, что эти двое, Бушмин и Розанова, скрылись в доме. Да, он лажанулся, как сопливый пацан. В доме, естественно, никого не было. Ни этих двух «танцоров», ни Стрелка.

Бруно, ввязавшись в ночной поединок, теперь даже не знал, кто перед ним, Бушмин или Мокрушин. Адреналин пер из него, как пар из перегретого котла. И только отточенные годами рефлексы да заложенный в человеке инстинкт самосохранения заставили его взять себя в руки и не натворить роковых глупостей.

Так они и кружили в этом проклятом лесочке примерно около часа, пока Вальден не понял две очень грустные для него вещи: во-первых, Бушмин и Розанова исчезли с концами и, по-видимому, находятся уже далеко, а во-вторых, он имеет сейчас дело со Стрелком, и тот, практически не расходуя патронов, дожидается следов рассвета, чтобы его прикончить — а Мокрушин наверняка понял, кто находится перед ним.

Еще через час Вальден, чертыхаясь, выбрался к тому месту, где оставил машину. С размаху влетел в салон, завел движок и пулей понесся к шоссе на Зеленоградск…

— Ничего, — несколько раз он повторил про себя так любимое Бисмарком русское словечко. — Ничего… У меня в запасе еще целых… трое суток!

Бушмин и Розанова встретили рассвет уже в литовской Ниде. Какое-то время они прогуливались по приморскому лесу, расчлененному на ровные квадраты пешеходными дорожками. Потом, дождавшись восьми утра, зашли в бар, оборудованный в одном из пансионатов. Выпили кофе, позавтракали, расплатились десятидолларовой банкнотой. После чего вышли на набережную и уселись там, обнявшись, на одну из скамеек.

День был такой же солнечный и пригожий, как и предыдущие несколько дней. Небо безоблачное, солнышко уже с утра стало помаленьку припекать, отдыхающие, кто успел позавтракать, потянулись поодиночке и компаниями на морскую сторону косы, на оборудованные пляжи.

Бушмин снял кожанку, сейчас он выглядел бы в ней нелепо. Оружия у него не было, «беретту» он спрятал в укромном месте еще до того, как они оказались в Ниде. Ему не хотелось, чтобы возникли какие-то неприятности из-за того, что кто-то, те же местные полицейские, может заподозрить в спутнике молодой красивой женщины «братка», который даже на курорте не расстается с оружием.