Сергей Соболев - Танго втроем

И эта страна называется — Германия.

Розанова всхлипнула.

— Это… какое-то недоразумение. Вы… Я… ничего не знаю. Вы меня с кем-то спутали…

— Где тайник? — голос незнакомца налился враждебными нотками. — В последний раз спрашиваю.

Откуда-то сбоку выплыл темный силуэт; из-под нее вышибли стул, затем, ухватив пятерней за волосы, подняли с пола.

— М-м-м… Больно же!! Тайник — в подполе!

Тонкий луч света, словно указка, переместился от двери в коридор. Включился еще один фонарь, краем глаза она заметила, как крепкий мужчина, видимый ей со спины, отодвинул ногой половик, затем, склонившись, дернул за кольцо, открывая люк в подпол. Он постоял так еще несколько секунд, подсвечивая себе фонарем, затем с головой исчез в проеме.

Обладатель пугающего ее акцента вернулся.

— Это тайник, содержимое которого вы передали Белицкому?

—Д-да.

— А где тот, о котором вы нам говорили? Тайник, где упрятаны микрофильмы?

Она изобразила из себя соляной столб. Какие могут быть вопросы к соляному столбу? Но ей не поверили. Так дернули за волосы, что аж скальп затрещал и слезы брызнули из глаз.

— Отвечайте!

— Н-нет.

— Что «нет»?

— Ой, ну больно же… Нет здесь другого тайника. Тайника с микрофильмами нет.

— Так вы нас обманули?

— Н-нет… То есть да. Но это не специально вышло, ну… не сознательно. Я просто не поняла, что вам нужно. И вот… ошиблась.

В комнате на время повисла зловещая тишина. Розанову колотил жуткий озноб, к тому же в затылок ей дышал какой-то тип, судя по всему, большой, сильный и жестокий.

— Ошибка будет вам дорого стоить. — Луч фонаря, став нестерпимо ярким, вновь уткнулся ей в лицо. — Раздеть ее! Догола! Сейчас мы с ней по-другому поговорим!

Бушмин шевелил мозгой. Но не так, чтобы уселся на пенек или прямо на зеленую шелковистую травку и застыл в позе роденовского «Мыслителя» — нет. Он шел, вернее сказать, крался вдоль насыпи, надеясь таким образом зайти к врагу с тыла; а в том, что перед ним сейчас враги, он уже нисколько не сомневался. Так же как и в том, что доведется ему таки с ними схлестнуться.

Гибкий, предельно внимательный и концентрированный, он сейчас своими повадками походил на дикую кошку. На хищника, который вышел поохотиться, но понимает, насколько опасной может оказаться эта затея, так как объект охоты — тоже матерый хищник.

Большой плюс был хотя бы уже в том, что Бушмин знал данную местность как свои пять пальцев. Он надеялся скрытно подобраться к самому дому, а там… Там будет видно.

Вполнакала, словно на небесах тоже настал кризис, горит ночное светило. Хорошо, что хоть так, потому что бледно-серебристые лучи отразились на глянцевых боках затаившегося по ту сторону траншеи микроавтобуса — Бушмин его еще издали заприметил. Но и плохо, потому как приходится таиться, перетекать из тени в тень, дабы не быть обнаруженным раньше срока.

И что характерно — Бушмин все еще продолжал думать. Например, о том, на хрена ему все это сдалось? Зачем он так рискует? Да еще и напарника втянул в эту опасную затею.

«Ненавижу, когда обижают женщин и детей», — процедил он про себя. И решил этим удовлетвориться, потому как другого более или менее логичного объяснения своим поступкам не находил.

Внутри микроавтобуса никого не было. В непосредственной близости от него — тоже ни души. Бушмин не ходил туда — недосуг. Просто он так решил, что там никого нет. Решил — и баста!

Бойца, поставленного стоять на стреме, он обнаружил не сразу. Но все же обнаружил, потому что знал, что кого-то они должны . оставить и снаружи — бдеть со стороны фруктового сада.

Ну а сделав такое умозаключение, стал соображать дальше, где бы он, к примеру, сам встал, гели бы ему столь ответственное задание поручили? Например, у сараюшки, в глубокой тени, оттуда, должно быть, видны не только ворота и застекленная веранда, но просматривается и сад, а через просвет в кустарнике мостки и фургон.

Бушмин гадал, как ему сподручнее убедиться в верности своих умозаключений, но тут ему неожиданно подфартило. Аккурат оттуда, где он заподозрил наличие наблюдателя, донеслись тихие шипящие звуки — поскольку слух Бушмина был напряжен до предела, он эти звуки уловил.

Андрей зло ухмыльнулся. Он догадывался, с кем ему вскорости доведется схлестнуться, неплохо успел их уже изучить. Публика, надо сказать, серьезная и муштрованная. Чтобы надело отправиться нетрезвым или по-тихому на посту в кулак курить — подобные вещи не практикуются. Даже в голову такое не взбредет, у них сплошной «орднунг».

Но, наверное, не все они учли в своих служебных инструкциях. К примеру, не вписали такой пункт: «При исполнении служебных обязанностей не мочиться!» Или что-то в таком роде.

Пока караульщик безответственно справлял малую нужду, Андрей просквозил к самому дому. Обогнул угол и прижался спиной к кирпичной кладке. Нужно что-то решать с этим дозорным. Ножом? А как к нему незаметно подобраться? Ждать, когда он по-большому усядется? Завалить из «вула»? Но, во-первых, щелчки все же могут услышать, а во-вторых если не расслышат, то подстреленный боец может или предсмертно пасть свою разинуть, или свалиться замертво, но наделав при этом грохота.

Что же ему предпринять? Определенно этого бойца, приныкавшегося в тени у сараюшки, он у себя в тылу оставлять не должен.

С Розановой сорвали плащ. Затем рванули за рубаху, раз и другой, пока не посыпались на пол пуговицы. Затем свалили на пол, сдернули кроссовки, стащили джинсы. Она почувствовала кожей холодное прикосновение стали, кто-то просунул лезвие ножа под резинку трусиков, ловко разрезал, не оцарапав кожи, затем таким же манером освободил молодую женщину от бюстгальтера.

Она пыталась сопротивляться, но что может сделать слабая женщина в такой ситуации, к тому же если до смерти напугана?

«Дознаватель», очевидно, командовавший здесь, оказав помощь напарнику, уселся на прежнее место — а сидел он все это время на старом скрипучем диванчике, у настежь открытых дверей, через которые можно было выйти в коридор и еще дальше, на кухню и на веранду. Другой, приподняв Розанову с пола, удерживал ее сзади, пропустив одну руку под заведенные за спину локти, а другой обхватив ее шею. Был еще и третий, но он копошился в подвале и на возникший шум даже не удосужился высунуться оттуда.

Вольно или невольно человек с акцентом подсветил себя, когда рукой с включенным фонарем потянулся вытереть вспотевший ,лоб. Здоровенный верзила, ростом около двух метров. Крупная голова, глубоко посаженные глаза, соломенные волосы, носит короткую стрижку… Вот и все, что она успела разглядеть.

— Значит, так, Розанова, — сказал скучающим голосом блондин. — Ты знаешь, б…, что мы с тобой сейчас сделаем? Нет, ты этого не знаешь! От всей твоей красоты уже через полчаса не останется и следа! Нет, подстилка ментовская, я о тебя свой член пачкать не собираюсь! Или чья ты шлюха, может, Казанцева? Ну так и он тебе не поможет!