Роберт Крейс - Первое правило (в сокращении)

— Что будешь делать дальше? — спросил Коул.

— Позвоню в полицию. Нельзя же просто оставить трупы здесь.

Но, заканчивая фразу, Пайк вдруг заметил, что на улицу свернули две машины с эмблемой шерифа округа Лос-Анджелес. За ними следовал автомобиль без опознавательных знаков.

— Нет, даже звонить не придется, — поправился Пайк.

— Там копы? Откуда они взялись?

— Не знаю. Сам удивляюсь.

Третья машина подъехала с противоположной стороны, все три заблокировали джипу путь к отступлению. Помощники шерифа в форме и полицейские в штатском выбрались из автомобилей, никто из них не спешил. Они словно заранее знали, что найдут.

Пайк вспомнил про слюнявчик в кармане.

— Только Рине — ни слова, понял?

— Понял.

Пайк отключился и вскинул руки. Помощники шерифа заметили его, старший подошел к калитке.

— Вы Джо Пайк?

— Да. Как раз собирался вам звонить.

— Ну да, конечно. Так все говорят.

Помощник шерифа вынул оружие, остальные подтянулись к веранде.

— Вы арестованы, — объявил старший. — Попробуете хотя бы опустить руки — буду стрелять, пока не собью вас со стула.

Питбуль яростно рвался с привязи. Пайк присмотрелся к двум копам в штатском, вышедшим из машины без опознавательных знаков. Латиноамериканцы средних лет. В последний раз, когда он видел этих двоих, они сидели в «сентре».

Ана Маркович закончила среднюю школу в Глендейле два года назад. Коул узнал об этом из альбома, который Пайк привез из ее комнаты. Первым делом Коул нашел девушку на фотографии старших классов — тоненький подросток со свежим лицом, чистыми чертами и крупным носом.

Пайк сунул в альбом три снимка. На одном Ана обнимала двоих сыновей Фрэнка Мейера, его Коул отложил в сторону. На другом Ана была снята с двумя подружками: втроем они стояли на краю футбольного поля, взявшись за руки, и цвели улыбками. На этой фотографии одна девушка была брюнеткой с короткой стрижкой и мелькающими в волосах прядями, крашенными в лиловый цвет, а вторая — рослой, рыжей, с молочно-белой кожей и веснушками. Третий снимок сделали, похоже, на вечеринке по случаю Хеллоуина. Ана и ее рыжая подружка нарядились в костюмы девиц-эмансипе начала XX века.

На заднем плане снимка, сделанного на футбольном поле, виднелся кампус. Изучив его, Коул вернулся к альбому. Он начал просматривать его с фотографий всех старших классов, надеясь на удачу. Ему повезло. Под снимком рыжеволосой девушки была подпись «Сара Майлс».

Коул позвонил в информационный центр и спросил, нельзя ли найти адрес по имени и месту учебы.

— К сожалению, этого имени в нашей базе данных нет.

— Может, найдется в Бербанке или в Северном Голливуде?

— Извините, сэр, я уже проверила.

Коул занялся ноутбуком Аны. Загрузка шла еле-еле, Коул едва дождался, когда появится экран рабочего стола. Поискав среди иконок что-нибудь вроде телефонной книжки, он нашел подпись «Скоростной набор», набрал в поиске «Сара Майлс», нажал ввод и получил номер.

Под именем Сары Майлс в базу был внесен адрес в Глендейле, телефонный номер, начинающийся с цифр 818, а также адрес электронной почты на сервере Gmail. Коул набрал номер и на миг онемел от изумления, услышав в трубке: «Алло!»

— Сара Майлс?

— Да. Кто говорит?

Она слегка задыхалась, словно спешила. Коулу вдруг пришло в голову, что об убийстве Аны Маркович она не знает. Однако Сара все знала, хотя и не особо горевала.

Коул объяснил:

— Сара, нам надо поговорить, это займет несколько минут. У меня есть несколько вопросов об Ане.

— Даже не знаю… я сейчас на занятиях.

— В школе Ист-Вэлли?

— Нет, в Нортридже, в университете. Школа кончилась два года назад.

— Прошу прощения. Я не отниму у вас много времени, но это очень важно.

— Преступников уже поймали?

— Пока нет. Потому мне и нужна ваша помощь.

— Ну хорошо, так какой у вас план? Я на самом деле очень занята.

— Вы в кампусе? Я буду там через пятнадцать минут.

Сара назвала кофейню на бульваре Резеда, недалеко от кампуса, и пообещала ждать там Коула через двадцать минут.

Спустя двадцать две минуты он нашел ее сидящей за столиком на веранде. Сара была в бледно-голубых шортах, белой футболке и сандалиях.

— Сара? — Коул не пожалел своей лучшей улыбки и протянул руку. Сара ответила на рукопожатие, но чувствовала себя явно неловко. Коул кивнул в сторону стойки. — Заказать вам что-нибудь?

— Просто странно это, вот и все. Даже не знаю, чем смогу вам помочь.

— Начнем разговор, а там будет видно. Когда вы в последний раз говорили с Аной?

— Год назад. Может, чуть больше. Мы отдалились.

— А в школе были близки?

— С седьмого класса. Все мы перешли в среднюю школу из разных начальных. И стали тремя мушкетерами.

Коулу вспомнилась фотография с тремя девушками на футбольном поле.

— Кто третья?

— Лайза Топпинг. Вот с кем бы вам поговорить. Они с Аной поддерживали связь.

— Черноволосая, с лиловыми прядями?

Сара склонила голову набок.

— Ага. А как вы узнали?

— Ана хранила у себя фотографию, на которой вы сняты втроем.

Минуту Сара смотрела ему в глаза, потом отвела взгляд. Порывистым движением она схватила свою сумочку и вынула из нее мобильник, набрала номер и приложила телефон к уху. Послышался сигнал голосовой почты.

— Дорогая, это я. Здесь со мной один человек, его зовут Элвис Коул. Он хочет расспросить про Ану. Позвони ему, ладно? — Она прикрыла трубку. — Как вам позвонить?

Коул назвал номер, Сара продиктовала его в трубку и убрала телефон.

— Она позвонит. Лайза теперь учится в Нью-Йорке, но с Аной они продолжали встречаться.

— Отлично. Но вы здесь, и вы знакомы с Аной с седьмого класса, так что тоже сможете помочь. Насколько я понимаю, она жила со своей сестрой. Так?

Сара смотрела вдаль, на улицу.

— Все верно. Они были сиротами. Их родители умерли, когда Ана была еще маленькой. Там, в Сербии.

— Угу… Как зовут сестру Аны?

Коул сделал вид, будто приготовился вести записи. Он преследовал две цели: хотел проверить, правду ли говорит Рина, и если да, надеялся выяснить что-нибудь, что поможет разыскать Дарко.

— Рина, — ответила Сара. — Кажется, ее полное имя Карина, но мы звали ее просто Риной.

Пока все идет как по маслу.

— Вы были с ней знакомы?

— Ну а как же? Они ведь жили вместе. Вроде как.

— Вроде? Что это значит?

Сара поерзала и вдруг вспылила:

— Слушайте, я же не тупая! Вы и без меня все знаете. Рина была проституткой. Так она зарабатывала на жизнь.

Коул отложил ручку.

— Это знали все?

— Только мы с Лайзой, и нам пришлось поклясться, что мы больше никому не скажем. Нам Ана призналась по единственной причине: ей надо было поделиться хоть с кем-нибудь. Мы были детьми. Нам казалось, что это круто. Но если вдуматься — чудовищно.