Алексей Рыбин - Генералы подвалов

Люди Ерша с утра развозили «штатных» нищих по своим рабочим местам. Вся бездомная кодла жила в доме, который специально снимал Турок в Красном Селе. Дом, конечно, на ладан дышал и стоил Турку копейки. А может быть, и вообще ничего не стоил. С Турком говорить о деньгах всегда было сложно. И опасно для жизни... Бомжи жили там своей коммуной. Их кормили две тетки, тоже бездомные, но не воровки. Дело свое знали и понимали, что первая их кража из тех денег, что выделяется Ершом на пропитание всей коммуны, будет и их последней кражей. Со всеми, так сказать, вытекающими.

А в принципе чего им от добра добра искать? Не в подвале все-таки живут, не в подворотне возле батарей ночуют... Свой, ну, почти свой, дом. У каждого по кровати. Телевизор даже кто-то притащил. Горячий обед каждый день...

Присматривали за бомжами двое парней, чтобы, если нажрутся, не переколотили друг друга костылями... В основном в Красном жили калеки. Те, кто утром наряжался в военную форму и с липовыми «афганскими» удостоверениями и военными билетами ехал потом на микроавтобусе Турка по своим точкам. Кто в подземный переход, кто в вагоны метро, кто на Невский... Такое вот суетное, в общем, дело...

Но не пустое. Во-первых, как бы и божеское. А Турок, несмотря на то, что вид имел «басурманский», православную религию уважал. Деньги большие на храмы отваливал. Бывало, что и иконы ставил в храмы – из тех, что братва привозила из разных мест...

Во-вторых, милостыню вся бомжовая шатия в день собирала немалую. Ну и кроме сбора подаяний имелись делишки... Наводчиками были многие. Знакомства на улицах заводили с наркотой местной – спрос выясняли. Вообще были в курсе уличной жизни, а информация о ней – вещь ох какая полезная, если ею умело пользоваться, что Турок и делал.

И все-таки, как бы то ни было, главные деньги давал, конечно, рэкет. Турок не хотел заниматься созданием банков, СП – зачем хлопотать, когда есть уже готовые? Приходи да бери свою долю. Воры в законе тут не были особыми конкурентами. Да и не очень-то рискнули бы конкурировать. Не любил он действительно эту породу. То ли насолили они ему когда-то, то ли еще какие контры между ними были, только Турок при упоминании о ворах в законе ярился и начинал чуть ли не шипеть: «Душить шваль эту...»

Прижился он в Питере, лет пятнадцать, как осел здесь. Начал разворачивать свои дела еще до перестройки. Гонял мелких фарцовщиков. На «Галере» промышлял, с авторитетами тамошними дружбу завел. За силу и бешеную отвагу его ценили, тем более что по-своему честным был Турок. Дружков, ну, не дружков – он дружбы ни с кем не водил, – так хороших знакомых не закладывал никогда и ни при каких обстоятельствах. Слава об этих его качествах такая пошла по городу, что и многие из ментов завели с ним не то чтобы тесные отношения, но партнерство некое – это точно. Он им помогал денежки зарабатывать, ну и они в долгу не оставались: то предупредят об облаве, то, вот как сегодня, наводку дадут прямую. Турок ведь данью обкладывал только тех, кем доблестные органы интересовались, а честных никогда не грабил. Да у честных, к слову сказать, и взять-то нечего...

– Так как дела, спрашиваю, – переспросил Турок. – Уснул, что ли?

– Нормально, Турок, – ответил Ерш.

Это была еще одна черта хозяина, отличающая его от воров в законе. Он любил, когда его называли по кличке, а не по имени. Воры-то все, беседуя: «Петрович да Лукьяныч...» Иногда и по имени-отчеству... Шестерок своих и тех по именам величали. Турок же лишь Ерша и Монаха иногда называл по именам, остальных однозначно: по кликухам.

– Вроде путем, – повторил Ерш. – Вживаюсь.

– Проблем нет?

– Да какие там проблемы, на хрен... Мелкота...

– Ну-ну... Посмотрим, посмотрим... На мелкоте бабки ведь тоже делаются. Курочка по зернышку клюет. А миллион, Саня, состоит не из миллионов, а из копеек. Так-то... Вот сегодня мы большое дело сделали. Могли сейчас сразу весь товар у них взять, у лохов. Это же лохи, – повторил он с расстановкой. – Инвалид-то, перед тем как уйти в мир иной, кое-что про их контору нашептал мне.

Турок сделал паузу, а Ерш, зная хозяина, благоразумно молчал, не переспрашивал. Надо будет, сам скажет. Слова – они очень дорого стоят...

– Инвалид пошел их шефа мочить. И замочил. Только вот кто потом его самого завалил, узнать бы... Инвалида завалить – дело непростое. Тут на арапа не подъедешь. Он хоть и хилый был, башку имел – о-го-го! Ну, да ладно. – Турок снова сделал паузу, как бы подчеркивая, что он отвлекся. – В общем, эти, что сегодня были с машинами, в самом деле лохи. Они, конечно, в курсе дел своего шефа и что везли – знали. Но шефа-то нету, он бздливый был, сучара, все на себя тянул. Машины эти – в них марафет из Голландии. В мебели запрятан. На таможне «окно» было у шефа. Пока еще открыто. И реализацией наркоты он тоже сам занимался.

– Жадность фраера сгубила, – вставил Ерш.

Турок, повернув голову, посмотрел на него, но ничего не сказал. Значит, к месту слово...

– Да. Жадность – дело такое... В общем, канал реализации у них есть, но как им пользоваться они не очень волокут. Так чего я говорю-то – могли мы сегодня весь товар взять, а, Монах?

– Как два пальца, – ответил Монах. Он был человек неразговорчивый...

– Правильно. Но навели нас на них – кто? – Он посмотрел на Ерша.

– Кто? Менты!

– Во. А менты – это кто?

– Суки, – снова ответил Монах.

– Верно. Ментам верить нельзя. Он сегодня с тобой в бане «торчит», а завтра ты на зоне паришься, а он в кабинете своем твою бабу дерет...

Он снова замолчал, выщелкнул пальцем из пачки сигарету. Монах предупредительно щелкнул зажигалкой.

– Вот мы сегодня и повязали ментов. Крепче прежнего. Этот лох, который теперь за шефа там остался, он нам будет отстегивать. И ментам. Так что эти суки все у меня вот где будут теперь! – Турок сжал свободную руку в кулак и повторил с наслаждением:

– Во-от где!.. А ты, Монах, – после нескольких глубоких затяжек сказал Турок, – ты сегодня пойдешь в ночной клуб лоховский, скажешь, кто ты и с кем ты. Будешь у них работать.

– Работать? Кем же это?

– А как на зоне, прости, Господи... Смотрящим. В общем, пасти будешь этих козлов и бабки у них собирать. Они знают сколько. Место хлебное. Я тебе даю, как у нас на «Галере» говорили, карт-бланш.

– Шуточки у тебя, Турок...

– Не понял?

– Да про зону... Ты как скажешь, так потом...

– Не шурши! Ну, про зону – а чего такого? У нас вся страна – одна большая зона. Как была, так и осталась. Во Франции погулял – разницы не почувствовал?

– Ну, есть малость.

– Малость... Не малость, брат, а разница.

– Так чего мы в России сидим-то? Надо в таком разе рвать когти, гори тут все ясным пламенем...

– Рвать... Ты там столько не заработаешь, сколько здесь. Так что паши, пока пашется. А сорваться отсюда мы всегда успеем.