В. Яблонский - Новый передел

— Ну, как вам сказать… — Полтинник улыбнулся. — Дело в том, что ничего противозаконного в наших действиях не будет. Более того, вы со своими ребятами осуществите исполнение решения арбитражного суда. У меня есть официальное заключение по этому вопросу. Можете взглянуть.

— Я вообще-то судебным приставом не работаю.

— Конечно. Тем более что у вас с этими господами будет очень, я повторяю, очень существенная разница в оплате труда.

Желваки на скулах Райского заиграли. Казалось, только после этой фразы он по-настоящему заинтересовался разговором.

— Исключительно ради общего развития позвольте полюбопытствовать, — с деланым равнодушием спросил Толик, — сколько в бизнес-кругах стоит такая услуга?

Родион кивнул, вынул из портфеля калькулятор, нажал на несколько кнопок и придвинул его к собеседнику. Увидев высветившееся число, Толик никак на него не отреагировал.

— Разумеется, в свободно конвертируемой валюте, — уточнил Серебряков.

— В евро? — Толик не мог оторвать взгляд от ряда цифр на экране калькулятора. Сумма завораживала.

— Пусть будет в евро. Можем выплатить и в долларах или в рублях по курсу. Выбирать вам. Оплата произойдет сразу же после того, как на дверях директорского кабинета сменится табличка с фамилией.

Райский наконец полностью овладел собой. Отодвинул счетную машинку и вздохнул:

— Заманчивое предложение. Особенно мне импонирует то, что не надо преступить закон. Я, знаете ли, человек щепетильный. Но, к сожалению, это дело не для меня, вы обратились не по адресу. Просто я такими вещами не занимаюсь.

— Может быть, подумаете? — Родион не счел нужным скрывать свое разочарование.

Толик охотно согласился:

— Думать никогда не вредно. А почему вы обратились именно ко мне, позвольте полюбопытствовать? И вообще, откуда вы сами, если не секрет?

Нет, он все-таки попал на крючок! Иначе бы сразу ушел, а не стал вести порожняковые базары. Полтинник слегка воодушевился:

— Почему же секрет? Я из Сочи. Кстати, приглашаю вас отдохнуть в наших местах. Связей у меня предостаточно, так что устрою все в лучшем виде, даже в разгар сезона. Бизнес у нас самый разнообразный. Стараемся вкладывать деньги в экономику. А узнал я о вас от некоего Мамедова из Воронежа. Вы помогли ему с конкурентами. Очень достойный господин. До сих пор вас добрым словом вспоминает.

Толик искоса взглянул на Родиона. По заказу этого Мамедова Райский со своими людьми действительно разгромил небольшой сельскохозяйственный рынок, на котором торговали выходцы из Армении — конкуренты азербайджанцев. Было это год тому назад. Толику тогда обломился неплохой куш. Работа была не пыльная, несколько десятков «хачиков» палками поколошматили да под прилавки загнали, вот, собственно, и все. Теперь все сомнения относительно того, чего именно хочет от него этот коммерсант с бандитским налетом, развеялись окончательно.

— Да, что-то такое припоминаю, — равнодушно отозвался Толик. — Простите, а как называется ваша фирма?

— О, у нас их много! Раньше моим деловым партнером был бизнесмен Югов — известный человек на побережье. К сожалению, он недавно трагически погиб, и мне пришлось взять на себя все управление нашим бизнесом.

Толик залпом допил свой коктейль и стал прощаться:

— Сожалею, что не удалось вам помочь. Впрочем, если у вас действительно с этим заводом все зашло так далеко…

— Вот именно, — подчеркнул Полтинник, — очень далеко…

— Ну что ж, раз так, постараюсь что-нибудь придумать. Ничего конкретного, конечно, не обещаю, но… Вы можете оставить мне номер своего телефона? Кстати, как долго вы еще пробудете в Москве?

Серебряков черкнул пару строк на салфетке и передал ее Толику:

— Дней десять. Мне почему-то кажется, что мы с вами еще увидимся.

Райский скупо улыбнулся и протянул Родиону руку:

— Не знаю, не знаю… Возможно ли в нашей суетной жизни строить хоть какие-нибудь планы? Все же я рад, что познакомился с вами. Всего хорошего!

Ни разу не оглянувшись, Райский поднялся по лестнице и вскоре скрылся на втором этаже. Полтинник проводил его долгим взглядом и подозвал официантку. Похоже, Толик великодушно позволил ему расплатиться за свой коктейль.

Миновав тренажерный зал, Райский зашел в следующее помещение. Посреди него располагался боксерский ринг, чуть дальше находились борцовские маты. У стены висели длинные, в человеческий рост, мешки для отработки ударов и даже резиновый манекен — копия изготовившегося к нападению мужчины.

В этот час здесь было много посетителей. Кто-то молотил груши, пара отяжелевших менеджеров среднего звена вяло боксировали на ринге. Их подбадривал высоченный мужик, совершенно лысый, с перебитым носом и какими-то остекленевшими глазами. Едва заметив вошедшего в зал Райского, он перестал обращать внимание на окончательно выдохшихся боксеров и направился к нему.

Толик снял майку и повесил ее на шведскую стенку. Начал разминаться. Когда к нему подошел лысый, бросил:

— Надевай «лапы».

Здоровяк работал здесь тренером, но тем не менее все приказания Райского выполнял безоговорочно. Мастер спорта по боксу, а позже рэкетир Семен Мамонтов был кое-чем обязан Толику. Ведь тот молчал о художествах Семена в конце восьмидесятых годов, когда тот, еще во время своей первой ходки, резвился в организованной ментами пресс-хате. Мамонтову удалось тогда замести следы и остаться в глазах братвы чистым, но у Райского в укромном месте лежала некая бумажка с гербовой печатью и двумя подписями. Одна закорючка принадлежала «куму», то бишь начальнику оперчасти краснодарского СИЗО, а вторая — непосредственно Семену. Попади эта бумажка к уголовной братии — и конец Мамонтову. Собирать компромат Райский научился еще со времен работы у Беденкина.

Теперь же Толик крепко держал на крючке этого двухметрового боксера, имевшего неплохие связи в криминальном мире, в основном среди группировок так называемых спортсменов. Мамонта, конечно, тяготило такое положение дел, и он частенько в своих мечтах голыми руками сворачивал шею оборзевшему фраеру, но на решительные шаги не решался: тот доходчиво объяснил Семену, куда в случае чего может отправиться заветный документ.

— Срисовал его? — спросил Толик, становясь в стойку перед натянувшим «лапу» на кисть правой руки тренером.

— Угу. Тачка путевая. Хоть и коммерсила, но явно забандюченный.

— Что-нибудь про сочинского Югова слышал?

Семен задумался, потом неуверенно протянул:

— Недавно в Анапе Южанина с кентами мочканули. Вроде как наши, московские. Южанин сочинским был однозначно.

— Кто там сейчас вместо него? — Толик поправил зависшую в метре от него «лапу», приподняв ее чуть повыше.