Иван Стрельцов - Полоса препятствий

— Ну, в таком случае виски пить действительно рано.

— О’кей, — кивнул Колинз. Больше говорить было не о чем. Освободив место за столом, он указал на свой ноутбук. — В компьютере вся информация, дерзай, Френк.

Работа с собранной агентурой информацией заняла около шести часов. В принципе Биглер ничего настораживающего не обнаружил, хотя, конечно, конкуренты из российской разведки проявили активность. Сотрудники посольской резидентуры снимали квартиры в разных районах Стамбула, брали в аренду автомобили. После чего всем этим пользовались совсем другие люди, прибывшие в Турцию из России на короткие сроки.

«Все это походит на сюжет романа Тома Клэнси «Охота за «Красным Октябрем». Возможно, у русских действительно решил сбежать на Запад какой-то секретоноситель или заигравшийся в богатые игры с олигархом офицер спецслужб. Сейчас это у них в моде. Но раз не было договоренности с правительством США, то, значит, нас это не касается», — сделал заключение Френк Биглер, ему оставалось только просмотреть кадры, снятые камерами слежения. Общая протяженность видеоматериала занимала полтора часа, можно было просмотр отложить на другой день, но агент первого класса Биглер привык всю работу выполнять сразу, если была такая возможность.

Едва агент просмотрел начало видеоматериала из центрального супермаркета, как тут же наткнулся на знакомую физиономию широкоплечего крепыша с бычьей шеей и настороженным умным взглядом.

Биглер быстро нажал на паузу, запечатлев на экране монитора типично славянское лицо. Ошибиться он не мог, фотографическая память агента навечно запечатлела образ его главного врага — полковника Христофорова.

Во время финальной части операции «Страна Оз», когда в Мытищах бывшему агенту ЦРУ Джону Гэбу должны были передать формулу микропроцессорных кристаллов, руководитель этой операции Френк Биглер появился там за несколько дней. Пользуясь «крышей» корреспондента «Вашингтон пост», он приготовил для себя подходящую «легенду», серию репортажей о русских бомжах. Когда операция провалилась и на руках неудачника Гэба защелкнулись браслеты наручников, Френк сидел в рваном плаще с перепачканным лицом в компании местных бездомных и хлебал из горлышка бормотуху. А заодно при помощи миниатюрной цифровой камеры снимал всех присутствующих при аресте Гэба. Тогда он впервые и увидел этого крепыша. Потом по посольским каналам он выяснил, что это был старший оперуполномоченный ФСБ полковник Христофоров Владимир Николаевич.

Френк даже предположить не мог, что когда-нибудь увидит его вновь, но судьба распорядилась иначе. Забыв о задании ЦРУ, агент первого класса больше ни о чем не мог думать, кроме как о реванше. Достав трубку сотового телефона, он набрал номер первого заместителя директора Центрального разведывательного управления, своего однокашника по оперативным курсам, но более удачливого.

— Слушаю, Розенблюм, — донесся глуховатый голос первого заместителя.

— Привет, Ной, — с наигранным смешком поздоровался с шефом Биглер.

— A-а, Френки, мой мальчик, ты в Стамбуле уже нашел занозу в нашей заднице, или вся шумиха, устроенная резидентом, не стоит выеденного яйца?

— Ной, здесь неожиданно вырисовалась неплохая перспектива с большим прицелом.

— Ну, в таком случае я думаю, этот разговор для канала закрытой связи, — проговорил заместитель директора ЦРУ и отключился…

Ответ из Оперативного управления ФСБ пришел, едва Анатолий Сазоненко отправил в Москву сообщение о том, что во время ареста ростовской ячейки «Джаамат» удалось уйти Таймуразу Хадышеву, или, говоря другими словами, более доступными начальственному слуху, из рук контрразведчиков удалось вырваться матерому волку, полевому командиру по прозвищу Пророк.

Но проблема заключалась не в том, что удалось бежать людоеду, кровавому мяснику. В конце концов свои девять граммов в виде свинцовой пилюли он еще получит. Ребята из отрядов спецназа заметно поднаторели в отстреле подобных волков. Самое страшное заключалось в другом, с уходом Хадышева появилась брешь для утечки информации о захвате ФСБ архива «Джаамата». И правильный выход видели в единственном варианте — одним слаженным ударом нейтрализовать все оставшиеся ячейки тайной террористической организации.

Ответ из Москвы пришел той же ночью, но был вовсе не таким, какой ожидал оперативник.

«Старшему оперуполномоченному ФСБ майору Сазоненко А.М. лично в руки.

Совершенно секретно. В одном экземпляре.

Ваше сообщение о бегстве полевого командира Таймураза Хадышева (Пророка) с подконтрольной ФСБ явки можно расценивать как проявление некомпетентности старшего оперативной бригады…»

Прочитав эту строчку, Анатолий почувствовал, как на лбу выступила обильная испарина. Это было даже не замечание, это был приговор его дальнейшему росту по службе, в лучшем случае пошлют на Новую Землю вербовать в агентуру белых медведей. В худшем последует пинок под зад с «волчьим билетом» в зубах. Смахнув со лба холодный пот, Сазоненко вновь принялся за чтение сообщения.

«…Учитывая напряженность момента, нет времени на проведение служебного расследования. Вам, майор, предоставляется возможность реабилитироваться. Необходимо в самые кратчайшие сроки нейтрализовать Пророка (при невозможности ареста — ликвидировать), это же касается лиц, вошедших с ним в контакт.

Примечание. В данный момент параллельно с операцией «Архив» проводится еще несколько самостоятельных операций, завязанных на конспирации действий по ликвидации террористических ячеек «Джаамата». В случае утечки по этому делу информации успешное выполнение вышеобозначенных операций оказывается под вопросом, как и жизнь самих исполнителей.

В случае этого вся профессиональная и уголовная ответственность ложится только на вас, майор.

Для наиболее эффективного поиска Пророка вам обеспечивается карт-бланш в использовании сил и средств местных органов ФСБ, МВД и армии.

Начальник управления по оперативной работе

Главного управления ФСБ

генерал-майор Клинаев».

Закончив ознакомление с московской депешей, Анатолий ощутил уже не испарину на лбу, а ледяной ком под ложечкой. Шутка ли, «профессиональная и уголовная ответственность», тут не отделаешься «волчьим билетом», это как минимум долгий тюремный срок, а уж максимум — гибель при неизвестных обстоятельствах в «горячей точке».

Как бы там ни было, Сазоненко все-таки был высококлассным специалистом, и он в первую очередь попытался понять, как можно исправить допущенную им ошибку.

«Во время захвата «фермы» мы дали Пророку около получаса форы. Да и потом началась неразбериха между департаментами ФСБ и МВД: против кого вводить «Перехват» и тому подобное — значит, еще часа полтора. Пусть у Пророка оказалось два часа форы, хорошо, даже три. Но потом область прочно закупорили, менты на всех постах ГИБДД получили ориентировку на Таймураза Хадышева, кровожадного полевого командира, на совести которого не одна загубленная милицейская душа.