Иван Стрельцов - Полоса препятствий

То же самое происходило и на границе с Украиной. У «зеленых фуражек» свой счет к «бригадному генералу».

Пророк — опытный хищник, и все эти варианты он также просчитал, причем сразу, и потому не мог побежать сломя голову, а где-то лег на дно и затаился.

Лучшего места, чем Ростов, для этого не найти. Большая чеченская диаспора, крепкие уголовные традиции, связи с братвой, хазами и различными норами».

Майор отвлекся от размышлений и размашистым почерком сделал запись на чистом листе. Необходимо дать задание местным ребятам из ФСБ, чтобы совместно с коллегами из уголовного розыска потрясли свою агентуру, близкую к ростовскому дну.

«Пророк это тоже понимает и долго не станет сидеть, зарывшись в ил. Чуть напряженность сойдет, уйдет тем же путем, что и пришел. Необходимо этот путь вычислить, чтобы вовремя перехватить».

Мысли об утечке информации в данный момент почему-то не волновали Сазоненко. Казалось бы, что проще сделать в век всеобщей телефонизации и компьютеризации? Но только в данном случае в этом вопросе наблюдалась небольшая трещина.

Почему возникла необходимость лично добираться сюда, в Ростов, ведь достаточно всего лишь набрать номер телефона. «Не позвонил, сам лично поперся, значит, не доверяет современным системам связи. А потому и полученную информацию понесет на себе, как еж яблоко».

Теперь все сводилось к одному— обнаружить следы той дорожки, по которой ходит Пророк.

Майор тряхнул головой и подвинул ближе телефон. Дозвонившись до оператора Информационного центра ФСБ, представился, назвал свой номер и сразу поставил перед ним задание.

— Мне необходима вся последняя информация о полевом командире Таймуразе Хадышеве. Второе, нужна военная сводка по Чечне, особый интерес представляют диверсии в новых районах. В местах, где обычно они проводились. Третье. По возможности хотелось бы узнать о людях, близких к Пророку, которые вышли из войны и занялись мирной жизнью.

— Что еще? — поинтересовался оператор.

— Пока найдите ответы на эти вопросы, а там посмотрим, — ответил Анатолий. Ледяной ком под сердцем рассосался, но майор вдруг понял, что без поездки в Чечню ему никак не обойтись.

Снег падал с иссиня-черного неба большими бесформенными хлопьями. Уже три дня в горах завывала метель, засыпая узкую горную дорогу трехметровыми сугробами.

Механизированная бронеколонна пограничных войск, осуществлявшая снабжение и смену опорных пунктов и застав, прочно увязла на середине пути, не в состоянии ни продвинуться вперед, ни вернуться назад.

Высокое пограничное начальство, естественно, помянуло метеорологов незлым, тихим словом, сплошь состоящим из ненормативной лексики. Но на войне как на войне, попал в шнягу, приспосабливайся под ее условия. Вздохнув, начальник колонны отдал приказ обустраиваться на зимовку. Бойцы, не вздыхая и не охая, принялись за дело. Палатки под шквальным ветром не установишь, но голь на выдумки хитра, стали строить сооружения из снега на манер эскимосских хижин. Кое-как обжились, даже организовали круглосуточное охранение по периметру колонны, хотя в такую метель нападение чеченских боевиков было таким же абсурдом, как и вызревание в здешнем климате ананасов. Но у войны свои правила, иногда напрочь отрицающие здравую логику.

Сводный батальон морской пехоты Северного флота, который был расквартирован в чеченских горах, контролировал безопасность движения на стратегической дороге. Морпехи из взвода разведки за последние несколько месяцев на своих животах излазили все горы и леса, окружающие дорогу, поэтому постоянно привлекались для проводки конвоев.

В этот раз пограничную бронеколонну сопровождала группа старшего сержанта Федорова. Правда, самого Дяди Федора в составе группы не было, во время последнего боестолкновения с отрядом сепаратистов «замок» получил контузию от взорвавшейся поблизости гранаты и находился в санчасти. Рейдовую группу возглавил сержант Равиль Валиулин, а Виктор Савченко на этот раз пошел заместителем.

За время движения бронеколонны ничего сверхъестественного или хотя бы неординарного не произошло. Вот только в самый неподходящий момент вьюга сорвалась. Но разведчиков капризами погоды не испугаешь. Соорудив из палаточной ткани и снега жилище, они смогли расположиться со всевозможным комфортом. Грелись у спиртовки и топили снег, чтобы приготовить еду из концентратов сухого пайка. Но пришла беда, откуда не ждали…

Капризы погоды затянулись, а сухой паек, который был рассчитан у «пластунов» на трое суток, подошел к концу.

Утром на четвертый день разведчики пришли к единственно верному решению — послать делегата к пограничникам. Харчей у них навалом. Выполнять трудную миссию выпало на долю и. о. командира группы. Равиль Валиулин поправил ремень с подсумками, забросил автомат на плечо и по протоптанной дорожке зашагал в направлении командно-штабной машины, занесенной снегом…

Начальником продовольственной службы колонны был широколицый, краснощекий старший прапорщик Юденич. Кроме белогвардейской фамилии, главный боец продовольственного тыла обладал крайне скверным характером. Подчиненные характеризовали старшего прапорщика двумя словами — «жмот» и «козел», правда, иногда меняя эти определения местами.

Валиулин вернулся через полчаса, по его алому от бешенства лицу можно было легко догадаться, как прошли переговоры, но все-таки разведчики задали терзающий их души вопрос:

— Ну и как?

— А никак, — взорвался Равиль. — Сказал, что нечего у него клянчить, ничего он не даст. Если наш батальонный начальник продовольственной службы не хочет думать о своих бойцах, то нам следует жаловаться в адмиралтейство. И при этом заржал, как конь.

— Вот гад, — первым отреагировал на эту новость второй номер пулеметного расчета Фофан.

— Козел, — добавил санинструктор Костяников.

Голод не тетка, особенно на морозе.

— Падла, я его зарежу, — неожиданно ярость охватила долговязого весельчака Морозова. Сергей, рост которого приближался к двум метрам, на службе получал двойную пайку. Сейчас он особенно страдал от голода. Вскочив на ноги, пулеметчик выхватил из ножен длинный остро отточенный нож с изогнутым волнообразным лезвием. Трофей, снятый во время штурма Грозного с убитого афганского моджахеда. — Я его зарежу, — прорычал неистово Морозов, но выйти из хижины не смог. На него одновременно навалились Костяников, Климов и Валиулин, не сразу, но сбили с ног, потом оседлали и отобрали нож.