Борис Майнаев - Тигр в стоге сена

– Вот это да-а. Дураков и подонков из полумертвого советского госппарата вы хотите заменить на преступников и бандитов? Не верю!.. Любовь к родине?!.. Тогда вам нужно создать партию и стать генсеком или президентом. Ведь нынешний – добивает экономику страны и ведет ее то ли к гражданской войне, то ли к пугачевщине. Остановить это не сможет никто, а тем более наша Организация. Так что вас держит? Ведь не хотите же вы окунуться во весь этот ужас катящейся в бездну страны?!

Леонид Федорович уперся взглядом в Шляфмана, потом перевел глаза на Беспалова и Коробкова. Они на него не смотрели. Чабанов осторожно застегнул пуговицы на рубашке, надел, поправил галстук и, отойдя к креслу, сел и вцепился пальцами в колени. Несколько секунд он молчал, уставясь взглядом в крышку стола. Казалось, что он чего-то ждет. Никто не проронил ни слова. Тогда Чабанов встал и осторожно отодвинул кресло.

– Я не хочу никого неволить. Если вы все серьезно обдумали, то уходите.

Они встали почти одновременно, молча поклонились и вышли. Леонид Федорович стоял около стола и прислушивался к тому, что происходит в передней. Он мысленно молил их вернуться, но хлопнула дверь и все стихло.

– Двадцать лет, двадцать лет я по крохам, риская каждый день головой, собирал Организацию и не позволю в одно мгновенье все развалить.

Он с такой силой ударил кулаком по столу, что с него упала и разбилась лампа. В дверях кабинета появилась жена, но, взглянув на его лицо, она не решилась входить. Чабанов рывком подтянул телефон.

– Сережа? Слушай меня внимательно, – Леонид Федорович не заметил, что почти рядом с ним стоит жена, – Беспалов, Шляфман, Коробков, – он продиктовал адреса.

– Я думаю, что они сейчас или в ближайшие дни должны уехать. Это наши враги… Опасные враги… Нет, не в городе… Да, да и чтобы памяти не осталось. Пошли лучших людей. Звони в любое время прямо домой… Да, они уже сейчас могут ехать в аэропорт или на вокзал, к тому же, у каждого из них есть машина… Ты правильно понял, и все дороги. Все.

Чабанов с грохотом уронил трубку на рычаги. Она сорвалась и упала на стол. Тогда он осторожно взял ее обеими руками и медленно водрузил на место. Только сейчас Леонид Федорович заметил, что у него сильно трясутся руки. Чабанов сел к столу и, подперев ладонью подбородок, уставился в темноту окна. Сзади послышался осторожный вздох. Он вздрогнул и резко повернулся. На пороге кабинета стояла жена.

– Что случилось, Леня, кто это был?

Он открыл рот, но из горла раздался лишь едва слышный хрип.

– Леня?! – Она вскрикнула, но не тронулась с места, почему-то не решаясь войти в комнату.

Он с силой кашлянул, но звуки по-прежнему не проходили сквозь горло.

– Мы хотели с тобой поужинать, – сказала жена, со страхом глядя в непривычно бледное и отрешенное лицо мужа, – будем?

Леонид Федорович, не замечая ее протянутой руки, поднялся и пошел в гостиную. За столом он долго смотрел в рюмочку, потом попросил принести бокал. Он налил его до краев и медленно выцедил до дна.

– Так кто это был?

– Так, прохожие…

Через день на фабрику позвонил Боляско:

– Валентина Петровна, – закричал он истошным голосом, – срочно вылетайте. Баба Миля померла, а соседский Сашка спьяну решил ей крест своими руками поставить и тоже преставился.

Леонид Федорович молча положил трубку. Посидел, потом пошел в комнату отдыха, снял пиджак и сунул голову под струю холодной воды. Он не первый раз приказывал убивать людей, но сейчас ему казалось, что он сам отрубил себе руку. Мир вдруг опустел и все, что долгие годы делал Чабанов сейчас ему показалось никчемным и мелким.

Вода стекала за воротник, но он, не замечая этого, вернулся в кабинет, вынул бутылку коньяка, налил полный стакан и выпил. Он не почувствовал вкуса напитка и какое-то время недоуменно смотрел на бутылку, потом допил остальное.

Первый раз за всю жизнь в его голове было пусто, а в глазах темно. В этой темноте что-то мелькнуло и он увидел перед собой секретаршу. Она сочувственно смотрела на него. Только тут Чабанов почувствовал, что на нем мокрая рубашка и увидел стоящую на рабочем столе бутылку из-под коньяка.

– Вам плохо, принести лекарство или вызвать врача?

– Спасибо, нет.

– Вам звонит губернатор, возьмете трубку?

– Да.

Леонид Федорович почти не слышал что ему говорит Моршанский.

– Петя, – он прервал скороговорку главы администрации, – давай все бросим и поедем куда-нибудь на природу.

– Что с тобой? Сейчас только одиннадцать, у меня кабинет полон людей.

– Петя, гони их к чертовой матери.

Моршанский что-то буркнул и положил трубку. Когда через десять минут, Чабанов приехал к зданию администрации, губернатор встретил его на ступенях. Он коротко взглянул в лицо Леонида Федоровича и молча сел в его машину.

Весь день они молча пили. Моршанский несколько раз порывался пригласить девочек, чтобы скрасить их невеселое застолье, но Чабанов коротко бросал : «нет» и губернатор безропотно отставлял телефон. Так и не опьянев, Леонид Федорович во втором часу ночи вернулся домой. Только открывая дверь, он вспомнил, что впервые за все время супружества, не предупредил жену о своем позднем возвращении. Она спала в кресле у накрытого стола.

– Лапушка моя, – он опустился перед ней на колени, – только ты меня никогда не предашь. Господи, если бы я верил в бога, то попросил бы его, чтобы он дал нам возможность умереть в один час. – Он сам не заметил, что по его лицу текут слезы.

Она, не открывая глаз, обняла его и прижала к себе.

– Успокойся, все будет хорошо…

Утром, когда Леонид Федорович уже стоял у порога, зазвонил телефон.

– Леня, – подняла трубку жена, – Москва.

– Доброе утро, Леонид Федорович, – Чабанов узнал уверенный голос Беспалова, – а, может быть, у вас оно не доброе?

– Я рад вас слышать, Константин Васильевич. Утро у нас на все сто. Каким ветром вас занесло в столицу?

– От вас прячусь. – Чабанов, чувствуя неожиданно подступившее волнение, удивился мальчишескому сарказму, прозвучавшему в голосе своего бывшего помощника, но решил играть до последнего.

– То есть?

– Бросьте, со мной не ломайте комедию. Я хорошо знаю вас. Контрольные телеграммы, которыми мы должны были обменяться с Коробковым и Шляфманом перед отъездом за кардон, не пришли. А сегодня в Петровском пассаже я высветил парня из нашего города и почти уверен, что он водит меня. Что же вы, Леонид Федорович, совсем из ума выжили?

– Я?!

– Мы же договорились, – не слушал Беспалов, – что после нашего разговора не знаем друг друга. Вы же не глупый человек и прекрасно понимаете, что нам самим наодо скрывать свое участие в ваше «благотворительной» Организации. Что же заставило вас пустить за нами мальчиков из службы безопасности?! Поясните, может, пойму. Ведь не могли же вы, серьезный человек, превратиться в ревнивую жену. В другом случае подобная реакция теряет всякий смысл. Почему? Я слушаю вас?