Андрей Воронин - Шальные деньги

Три года бывший майор Кудрин не видел своего благодетеля и ничего не слышал о полковнике Кривошееве, но все это время помнил об обещании, данном полковнику. Кудрин знал, что за все в жизни приходится платить. И этот момент настал. Телефонный звонок раздался неожиданно.

Голос Кривошеева Кудрин узнал в первую же секунду, прежде чем Кирилл Андреевич представился. Кудрин прижал трубку плотнее к уху, чтобы ни единого слова не просочилось наружу.

– Да, да, Кирилл Андреевич, конечно же, конечно же, помню. Как же я могу вас забыть? Вы для меня как отец родной, а может, даже больше. Встретиться надо? Пожалуйста. Хотите сейчас приеду, хотите в городе встретимся, а можете, если не брезгуете, ко мне подъехать.

– Адрес? – спросил Кривошеев.

– Если звоните, наверное, и адрес знаете?

– Да, адрес мне известен, но без приглашения не хотелось появляться.

– Тогда я вас жду, накрываю стол.

– Этого не надо делать. Во-первых, я за рулем, а во-вторых, сыт.

– А в-третьих? – спросил Кудрин.

– В-третьих, узнаешь, когда приеду. Кудрин заволновался. Мало ли что могло случиться, если о нем вспомнили. Может, кто-то из спецслужб копнул старые дела, и теперь полковник Кривошеев хочет его предупредить, а может, еще что-нибудь стряслось. В общем, Кудрин занервничал.

Он был видным мужчиной. Широкоплечий, высокий, с низким лбом и короткой стрижкой. Глаза маленькие, глубоко посаженные под кустистыми бровями. Подбородок твердый и крепкий с глубокой прорезью посередине, словно пропилили ножовкой по металлу. Таким уступают дорогу на улице, таких боятся.

Через час Кривошеев был в квартире Кудрина. Тот жил один. Квартира хорошая, двухкомнатная, в центре. Приобрел он ее после того, как развелся с женой. Все, что у него было: квартиру, дачу, машину, – Кудрин оставил жене и сыну. Сам же ушел с одним чемоданом, в котором лежали инструменты: паяльник, индикаторы, отмычки, отвертки, нож, пистолеты и набор глушителей. Деньги на квартиру он скопил заранее, так что проблем с жильем у него не возникло.

Квартира была обставлена дорого, но безвкусно. Чувствовалось, что хозяин бывает в ней наездами, лишь отлеживается, отдыхает, отводит душу, расслабляется после тяжелой и не очень приятной работы. Дверь была двойная, железная с глазком и камерой слежения, но без сигнализации.

Кудрин был в белой майке, плотно облегавшей скульптурный торс. Он крепко пожал Кривошееву руку и заглянул ему в глаза.

– Проходи, Кирилл Андреевич, ты для меня самый желанный гость.

На столе в гостиной стояли выпивка и закуска.

– Я же просил тебя…

– Не беспокойся, это дежурный набор, – по-свойски бросил Кудрин, – гостей у меня почти никогда не бывает. Разве что женщина какая-нибудь забежит, но и та ненадолго. Женщины быстро надоедают.

– Смотрю, ты неплохо живешь, Виктор.

– Не жалуюсь, хотя хотелось бы жить лучше.

– Всем хочется.

Кривошеев сел в кресло, закурил. Кудрин подвинул к нему массивную хрустальную пепельницу и закурил сам.

– Думаю, что просто так, Кирилл Андреевич, ты бы ко мне не приехал, даже не стал бы звонить и справляться о здоровье. Я свое обещание помню.

– Это хорошо, – Кривошеев мялся.

– Не бойся, говори смело. Никто ничего не услышит. Скажи, что надо сделать, а зачем, меня не интересует.

– Знаю, ты мужик правильный, справедливый и подставлять меня не станешь, если только сам не подставишься.

Кудрин засмеялся, такое предположение его развеселило.

– Я могу сделать все чисто и грамотно, не подставляя задницу.

– Это хорошо. Прошлое научило?

– Да, школа была знатная, – произнеся эту фразу, Кудрин сдвинул брови и уставился на полковника Кривошеева.

Тот сидел, наблюдая за тонкой голубоватой струйкой дыма сигареты.

– Ну, что молчишь, полковник, говори.

– Хочу предложить тебе заработать.

– Я для тебя, Кирилл Андреевич, без денег могу поработать, но, если ты еще и деньги предлагаешь, значит, дело того стоит.

– Стоит, – произнес Кривошеев, – я тебе заплачу немного. Ты же знаешь мои возможности. Я на государственной службе, так что денег у меня лишних не водится.

– Мог бы и не предлагать.

– Выглядишь ты, Виктор, хорошо, – глядя на загорелые мускулистые руки и такую же загорелую шею, произнес Кривошеев.

– Пришлось немного поработать под южным солнцем. Один грузин был уж больно несговорчивым, пришлось долго убеждать.

– Понимаю, – кивнул Кривошеев, все еще раздумывая, предлагать или не предлагать.

– Ну не тяни кота за хвост, полковник, ты же по делу приехал.

– Дело, Виктор, не очень простое.

– С простым ты бы сам справился, говори.

– Есть один человек.

– Это понятно, – буркнул Кудрин.

– И было бы хорошо, если бы этого человека не стало.

– Полковник, ты ему деньги должен?

– Нет.

– Ну ладно, дальше спрашивать не стану. Что за человек, где живет, чем занимается? Ты меня, конечно, извини, Кирилл Андреевич, но говори все начистоту. В нашем деле мелочей не бывает.

– Врач-психиатр, – произнес Кривошеей, мгновенно почувствовав облегчение.

– Врач, говоришь.

– Да, главврач одной заштатной больницы.

– Далеко от города?

– Далековато, два часа езды, – произнес Кривошеев.

– Что ж, можно и съездить. Чем дальше – тем лучше. Когда его надо успокоить? – Кудрин говорил так, словно ему предлагали не человека убить, а сыграть партию в карты.

– Я тебе, Виктор, двадцать пять тысяч заплачу.

– Большие деньги за такую мелкую услугу. Наверное, он тебе, Кирилл Андреевич, насолил сильно.

– Пока не успел.

– Ладно, ладно, больше ни о чем не спрашиваю. Расскажи-ка мне о нем все, что тебе известно. И скажи, когда его надо убрать.

– Не завтра и даже не послезавтра. Возможно, дней через десять.

– Устраивает, – произнес Кудрин, – у меня тут как раз есть одна небольшая работенка, через пару дней я освобожусь. Давай о деньгах поговорим потом. Понравится, как я дело сделаю, захочешь, Кирилл Андреевич, – заплатишь, а не захочешь, – Кудрин не обидится. Я тебе и так по жизни должен.

– Заплачу, – произнес Кривошеев. Деньги у него были при себе: Ленский, как и обещал, деньги передал на следующий же день после встречи.

Они сидели еще около часа, разговаривая о всякой всячине. Кудрин интересовался, кто еще из старых знакомых остался на службе, кто ушел на пенсию. О себе он не рассказывал ничего, словно его работа не представляла ни для кого абсолютно никакого интереса.

– Я смотрю, ты второй раз не женился.

– Зачем, – сказал Кудрин, – лишний свидетель в доме. Лишние свидетели всегда делу мешают, нервничать заставляют. Одному спокойнее, а женщина, если нужна.., пятьдесят долларов – и пользуйся. В общем, проблема решается быстро. Так что я предпочитаю жить в одиночку.