Том Клэнси - Радуга Шесть

— Я служил раньше в КГБ. — Почему бы не попробовать этот прием и на Маклине, как раньше на Киллгоре?

— О, значит, теперь ты шпионишь для нас, да? — спросил Маклин, отрезая кусок ветчины.

Попов покачал головой:

— Не совсем. Я устанавливаю контакт с людьми, которые интересуют доктора Брайтлинга, и прошу их выполнить некоторые задания, которые нужны ему.

— О? Для чего? — спросил Маклин.

— Я не уверен, что имею право отвечать на такой вопрос.

— Секретные задания, да? Ну что ж, здесь тоже много секретов, приятель. Тебе уже рассказали о целях Проекта?

— Нет, не полностью. Может быть, я часть Проекта, но мне не рассказали подробно, в чем его цель.

— Да, конечно. Я включился в Проект почти с самого начала. Должен тебе сказать, приятель, это нечто грандиозное. Правда, в нем есть некоторые неприятные части, но, — добавил он с холодным выражением глаз, — ведь нельзя сделать яичницу, не разбив яйца, правда?

Это сказал Ленин, вспомнил Попов. В двадцатых годах, когда ему был задан вопрос о разрушительном насилии, осуществляемом во имя Советской революции. Это выражение стало знаменитым, особенно в КГБ, когда кто-нибудь высказывал возражения против особенно жестоких операций — вроде тех, которые выполнял Попов, поддерживая контакт с террористами. Ведь они действовали, как правило, исключительно бесчеловечными методами и... недавно, под его руководством. Но что за яичницу помогал готовить этот парень?

— Мы собираемся изменить мир, Дмитрий, — сказал Маклин.

— Каким образом, Кирк?

— Подожди и увидишь, приятель. Помнишь, как это было во время сегодняшней утренней поездки?

— Да, это было прекрасно.

— А теперь вообрази весь мир, подобный этому, — дальше Маклин не пожелал говорить.

— Но как вы сделаете это, куда денутся все фермеры? — спросил Попов, искренне озадаченный.

— Думай о них, как о яйцах, приятель, — ответил Маклин с холодной улыбкой, и кровь в жилах Дмитрия внезапно превратилась в лед, хотя он не понимал почему. Его мозг не мог совершить такой прыжок, как бы ни хотелось этого. Ему казалось, что он снова офицер-оперативник, пытающийся разгадать вражеские намерения при осуществлении важного оперативного задания. Он знает кое-что, возможно даже значительную часть необходимой информации, но все-таки недостаточно, чтобы создать в своем уме полную картину. Но пугающей частью было то, что эти члены Проекта говорили о человеческой жизни, как это делали когда-то фашисты. Но они всего лишь евреи, — говорили немцы. Он поднял голову, услышав шум, и увидел, что совершает посадку еще один самолет. Вдалеке по сигналу светофора остановилось много автомобилей, ждущих разрешения, чтобы подъехать к зданию отеля. Теперь в кафетерии было больше посетителей, увидел он, почти вдвое больше, чем накануне. Значит, «Горайзон Корпорейшн» перемешает сюда людей. Почему? Это тоже составляет часть Проекта? Или это всего лишь ввод в строй этого дорогостоящего исследовательского комплекса? Попов знал, что все части головоломки лежат перед ним, но способ их совмещения оставался таким же таинственным, как и раньше.

— Эй, Дмитрий, привет! — сказал Киллгор, присоединяясь к ним. — Немного болит, верно?

— Есть немного, — признался Попов, — но я не жалею об этом. Мы не могли бы повторить такую прогулку снова?

— Разумеется. Это часть моего утреннего расписания. Хочешь присоединиться ко мне?

— Да, спасибо, это очень любезно с твоей стороны.

— Тогда снова в семь утра, прямо здесь, дружище, — отозвался Киллгор с улыбкой. — Ты тоже, Кирк?

— Можешь не сомневаться. Завтра мне придется поехать и купить новые сапоги. Есть где-нибудь поблизости хороший магазин?

— В получасе езды отсюда находится магазин кавалерии США. Поедешь на восток и минуешь два съезда с шоссе, — посоветовал доктор Киллгор.

— Отлично. Я хочу приобрести их до того, как вновь прибывшие расхватают все.

— Разумная мысль, — заметил Киллгор, затем повернулся. — Ну что, Дмитрий, каково быть шпионом?

— Часто это очень разочаровывающая работа, — честно ответил Попов.

Стадион был огромным, мог без труда вмешать сто тысяч человек. Но здесь будет жарко, чертовски жарко, словно внутри огромной бетонной чаши. Ну что ж, на рампах располагалось множество торговых точек. К тому же наверняка по стадиону будут расхаживать продавцы, торгующие кока-колой и другими прохладительными напитками. А сразу за пределами стадиона находятся самые разные пабы для тех, кто предпочитает пиво. Густое травяное покрытие на поле стадиона сейчас пустовало, виднелись лишь несколько рабочих, приводящих в порядок некоторые участки. Здесь будут проводиться почти все виды программы соревнований по легкой атлетике. Овальная тартановая дорожка была размечена для обычного и барьерного бега на различные дистанции, виднелись ямы для прыжков и сектора для метаний. Гигантское демонстрационное табло было установлено на дальнем конце стадиона, чтобы мгновенно воспроизвести наиболее интересные моменты спортивных соревнований, и Динг почувствовал, как его охватывает волнение. Ему еще ни разу не доводилось присутствовать на Олимпийских играх. Но сам он был в достаточной степени атлетом, чтобы оценить ту степень подготовки, какая требовалась для участия в состязаниях. Самая безумная часть всего этого заключалась в том, что, какими бы хорошими атлетами ни были его люди, им не сравниться с теми олимпийскими атлетами, в большинстве еще мальчиками и девочками, по мнению Динга, которые завтра будут маршировать на открытии игр по дорожке стадиона. Даже его стрелки вряд ли сумеют выиграть соревнования по стрельбе из винтовок и пистолетов. Его люди были универсалами, подготовленными для выполнения многих задач, тогда как олимпийские атлеты были узкими специалистами. Эти соревнования имели такое же отдаленное отношение к реальной жизни, как игра профессиональных бейсболистов, и все-таки зрелище соревнований олимпийцев будет прекрасным.

— Да, мы потратили огромные деньги, — сказал Фрэнк Вилькерсон.

— Где расположены ваши силы, готовые немедленно реагировать на беспорядки? — спросил Чавез. Полковник сделал жест и повернулся.

— Вон там.

— Эй, да ведь это так приятно! — воскликнул Чавез, входя в прохладный водяной туман.

— Да, это действительно приятно. Этот туман снижает температуру примерно на пятнадцать градусов. Я полагаю, что многие посетители будут приходить сюда во время соревнований, чтобы немного охладиться. Видишь, у нас здесь установлены телевизионные экраны, так что они смогут одновременно следить за соревнованиями.

— Да, это пригодится, Фрэнк. А как относительно атлетов?

— У нас размещены такие же устройства в туннелях, по которым они выходят на поле стадиона, а также в главном туннеле, через который они пройдут, выходя на парад. Но, выйдя на поле, им придется мириться с жарой и потеть.