Уоррен Мерфи - Белая вода

«Каюга» вошла в контакт с канадской плавбазой «Арен сор».

Смит прочел название и моргнул. По-французски он говорил сносно – еще со времен операций БСС во Франции во вторую мировую.

Словосочетание «Арен сор» показалось ему знакомым. Он ввел это название в компьютер и вызвал программу автоматического перевода с французского.

В ответ появилось название «Красная селедка» и его этимология.

На патрицианском лице Смита мелькнуло подозрительное выражение. Нет такой рыбы – красной селедки. Это фигура речи. Причем фигура речи исключительно английской. Значит, во французском языке красных селедок нет ни в прямом, ни в переносном значении. И потому для французского корабля имя «Арен сор» годится не больше, чем для французской подлодки – «Гордимся, что мы лягушатники».

Смит связался с Кейп-Кодом как раз вовремя, чтобы получить свежий доклад прямо от начальника.

– Мои люди докладывают, что это судно запускает что-то вроде торпеды, которая гоняется за рыбой. Это определенно враждебное действие, – сообщил начальник.

– Я приказываю, чтобы судно «Арен сор» было задержано и обыскано, – сказал Смит.

– Будет сделано, сэр! – отчеканил начальник базы, абсолютно уверенный в том, что говорит со штаб-квартирой регионального управления береговой охраны в Бостоне.

Смит положил трубку и вернулся к компьютеру. Торпеда, загоняющая рыбу. Если такое устройство действительно существует, может быть, удастся найти его в Интернете.

– Что за черт? – недоуменно спросила Сэнди Хекман, получив приказ начальника базы. – Это как же нам досмотреть такую громадину? У них численное превосходство экипажа десять к одному.

– А может, попытаться взять их на пушку? – предложил рулевой.

– Это как?

– Вызвать самолеты береговой охраны.

– Но у них нет боевого оружия.

– Эти вряд ли про это знают.

– А это мысль!

Сэнди взяла в руку микрофон.

– Внимание, «Арен сор»! Говорит катер береговой охраны США «Каюга». Вы нарушили Акт Магнусона и должны остановиться для досмотра. В противном случае ваше судно будет потоплено.

С «Арен сор» не ответили. Зато выпустили торпеду.

– Каковы шансы, что на этой рыбной торпеде есть боеголовка? – вслух подумала Сэнди, не спуская глаз с приближающегося пенного следа.

– Та, что тут была, взорвалась по команде, – напомнил рулевой.

– Это был только заряд самоликвидации.

– Тротил и в Африке тротил.

– Уход! – скомандовала Сэнди и ухватилась за первое, что попалось под руку.

Катер стал закладывать крутые повороты ухода, а торпеда гналась за ним, как голодная собака.

– Догоняет! – заорал рулевой.

– Разворачивайся – и прямо к ней в зубы! – заорала Сэнди в ответ.

– Вы с ума сошли? Сэр...

– Выполняй!

«Каюга» шла на торпеду лоб в лоб. Сэнди у шестнадцатидюймовой пушки на носу нацелила дуло в тупой нос торпеды.

Полетели снаряды. Первый пошел с перелетом. Сэнди изменила прицел. Второй упал с недолетом, и невредимая торпеда пролетела сквозь вспененную воду невредимой.

– Третий раз за все платит, – сквозь зубы сказала Сэнди, тщательно прицеливаясь. Один глаз ее был закрыт, и от усердия она даже высунула язык.

Торпеда взорвалась с силой и грохотом, снявшими все вопросы. Это действительно была боевая торпеда.

Больше торпед «Арен сор» не пускал.

Через двадцать минут в небе было полно «Фальконов».

– «Арен сор», у вас остался последний шанс! – предупредила Сэнди. – Сдавайтесь, или будете вплавь добираться. Водичка ласковая – плюс один.

Над палубой взвился белый флаг, а вдоль бортов столпились моряки с поднятыми руками и синими лицами.

– Чтоб мне моря не видать, если это не «флер-де-лисы» на этих гнусных рожах, – сказала себе Сэнди, когда катер шел вдоль нависшего над ним борта серой плавбазы.

Коридор привел его к двери.

Она была как замерзший лист сине-зеленой воды. Щелканье доносилось с той стороны. Римо оглянулся. Чиуна не видно. Но ждать некогда.

Донеслось тихое шарканье сандалий. Чиун где-то недалеко. Может догнать.

Римо подошел к двери. Она была разделена пополам в середине.

Коснувшись двери, Римо рассчитывал, что створки разойдутся. Не было ни ручек, ни кнопок. Значит, она должна работать от электричества.

Но дверь осталась плотно закрытой.

Римо прижал обе руки к панелям. Кто-то или что-то там было, щелканье клавиш не прекращалось.

Римо продавил концы пальцев сквозь стык дверей и поднял сцеплявший двери крюк.

Двери разъехались, как театральный занавес. Римо вбил их в пазы и шагнул внутрь раньше, чем сидевший внутри – кто бы он ни был – мог отреагировать.

Квадратная комната с кирпичными стенами. Стол. На столе бок о бок два компьютерных монитора. Рядом другие мониторы, экраны светятся.

Перед мониторами сидела спиной к нему молодая женщина, и волосы ее были облаком золотых нитей.

Римо замер.

Кто бы она ни была, его присутствие было ей безразлично. Из-за огромной спинки кресла были видны ее руки. Одна была протянута к клавиатуре у правого монитора, другая профессионально щелкала по клавишам около левого.

Два монитора работали одновременно.

И Римо видел экран каждого из них.

Левая рука печатала по-французски.

Правая рука печатала что-то совершенно другое кириллицей, по-русски. Две руки, управляемые одним мозгом, работали на двух языках. У Римо зашевелились волосы на предплечьях.

И тут он заметил на столе огромный глиняный предмет, склонившийся над сидящей фигурой, как паук, плетущий паутину. Глина была похожа на статую Кали, но рук у нее было очень много, и все уродливой формы. Тонкие, как ручонки младенца, большие, как у взрослого мужчины. Были беспалые, были сжатые в гневный кулак. Статуя смотрела вниз с перекошенным и полным злобы лицом.

У Римо будто граната разорвалась под ложечкой.

– Фрейя, это ты?

Он не успел договорить, как пальцы обеих рук застыли, отдернулись от клавиш, и медленно, очень медленно золотоволосая фигура повернулась вместе с креслом к нему лицом.

Глаза Римо видели корону волос, потом профиль, когда он появился в повороте. Когда лицо повернулось полностью, на него взглянули глубокие карие глаза, которых он не видел так давно, что это казалось десятилетиями. У него перехватило дыхание.

– Фрейя?

Она улыбнулась. Улыбка была солнечной, как ее волосы.

– Здравствуй, папа. Ты нашел меня.

Упав на одно колено, Римо повторил:

– Фрейя?

И две ее руки встретили его руку. Пальцы их охватили друг друга. Римо ощутил их тепло. Потом они сжались, как скользкие и твердые костяные когти, и от бедер ее взметнулась вторая пара рук, набросившая ему на шею желтый шелковый шарф.