Сергей Майоров - Последний долг

Столяр появился неожиданно.

Его белый «скорпио» выглядел еще более мятым, чем раньше. Но, судя по посадке, был загружен далеко не полностью.

Он опять проехал мимо своего подъезда и свернул к трансформаторной будке, царапнув бампером крыло стоявшего рядом микроавтобуса. Завыла сигнализация, и в двух окнах на третьем этаже загорелся свет.

Столяр выбрался из машины, и я сразу понял, что он здорово пьян.

Что ж, лучшей ситуации нельзя было и ждать.

Я поправил в кармане складную металлическую дубинку и тихо вылез из «ауди». Дверца мягко стала на место; запирать ее я не стал. Кто знает, как обернется дело и не придется ли мне быстро «делать ноги».

Столяр стоял у своего «форда» и, шатаясь, возился с ключами. Его длинное пальто было распахнуто, из кармана торчала массивная бутылка, а белый шарф одним концом доставал до колен. Он криво улыбался и, матюгаясь сквозь зубы, продолжал ковыряться в дверном замке.

Я проскользнул вдоль дома к его подъезду, поднялся по лесенке к двери и увидел, что Столяр еще возится возле машины.

Я зашел в подъезд и встал сразу за дверью, наблюдая за Столяром через маленькое обледеневшее окошко.

Он ковырялся долго, я не понял, что именно он делал. В конце концов все-таки направился к дому, сунув руки в карманы пальто.

Перед лестницей Столяр закурил, он так долго чиркал бензиновой зажигалкой, что я заподозрил неладное, потом сигарета вспыхнула, и он, пошатываясь и цепляясь за бетонное ограждение, пошел наверх. На последней ступеньке остановился, затянулся и швырнул окурок.

Я вздрогнул, когда за моей спиной щелкнул и загудел лифт.

Столяр аккуратно сбил снег с ботинок о стену дома.

Я ударил ногой по двери в тот момент, когда он потянулся к ручке, перепрыгнул через порог и наотмашь, от души саданул дубинкой по ключице.

Он явно не успел меня узнать. Его взгляд моментально потух, а тело обмякло, будто он враз лишился костей. Я сдержал занесенную для нового удара руку и ткнул его ногой в живот.

Столяр скатился по ступенькам и замер, скрючившись и разметав по снегу полы своего длинного пальто. С секундным опозданием по тем же ступеням прогромыхало что-то тяжелое и металлическое.

Револьвер. Средних размеров, хромированный, с деревянными накладками на рукояти. Насколько я разбирался, это была полицейская модель «смит-вессона». Я спустился и положил ее в свой карман.

Столяр лежал неподвижно, вокруг головы на снегу расплывалось черное пятно. Я испугался, что переборщил. Убивать его я не хотел.

Когда я подходил к своей машине, из подъезда выскочил молодой парень с плейером и в красных горнолыжных перчатках. Я отступил в тень. С будничным видом парень перепрыгнул через распластанное у лестницы тело и зашагал прочь. Наверное, Столяра каждый вечер кто-то метелит. Я забрался в кабину «ауди» и почувствовал, что хочу спать. Прямо здесь, не раскладывая сиденье. Пересилив себя, я включил зажигание.

Дома в почтовом ящике среди листков с рекламой я нашел голубого цвета конверт непривычной продолговатой формы. Судя по штемпелям, отправлен он был из Германии, и относительно недавно. Значит, отец в очередной раз вспомнил обо мне. Письмо его оказалось коротким — отец звал к себе. Денег на дорогу в конверте не было, но предлагалось, если у меня есть желание и я выберу время, добраться до Петербурга и найти там некоего Сан Саныча, он устроит мой отъезд. Правда, добираться до Германии придется, скорее всего, на торговом судне, не платя за билеты.

Я прочел письмо и закурил. Может, действительно съездить, когда закончится вся эта суета с «ондатрой»? Тем более что сейчас у меня хватит денег добраться самому, не обращаясь за помощью неизвестно к кому… съездить, да там и остаться.

Я вспомнил про трофейный револьвер. Да, красивая штука. И в руке лежит удобно. Я откинул барабан. Он оказался заряжен тремя патронами. А на одной из деревянных накладок на рукояти я заметил две небольшие нарезки, явно сделанные совсем недавно. Наверное, Столяр, как истинный истребитель, вел подсчет побежденным противникам. И перед бабами выпендриваться можно, и ментам работу облегчить, если в очередной раз «спалишься» со стволом.

Я положил револьвер на тумбочку, поверх письма. Надо было бы от него избавиться, тем более что у Столяра хватит ума таскать в кармане «мокрый» ствол. Надо… Но я слишком устал, да и жалко было, честно говоря, выбрасывать красивую вещь — я всегда был неравнодушен к оружию. Обыск у меня никто сегодня, кажется, делать не собирался, а значит, игрушка спокойно может полежать до утра…

Я так и уснул — сидя в кресле, в уличной одежде, с включенным светом.

Последней мыслью было, что сегодня вечером я повесил на себя две статьи, а значит, минимум пара лет условно мне уже обеспечена — если, конечно, кто-нибудь меня поймает…

После встречи с Шубиным я приехал к Марголину. Выслушав мой отчет, он вытащил из сейфа толстый конверт. На этот раз там были не деньги, а десятка два фотографий дома на Рыбацкой, сделанные утром кем-то из его помощников, и ксерокопия строительного плана. Видимо, ее раздобыли в фирме, которая будет делать ремонт.

— Смотри…

Фотографии были удачные и в сочетании с планом давали хорошее представление о месте, но посмотреть своими глазами всегда лучше, и мы, попив кофе, сели в марголинскую машину.

Рыбацкая улица располагалась почти в центре города, была застроена двух— и трехэтажными особнячками, стоявшими на большом удалении друг от друга. Некоторые были заселены — где-то располагались представительства крупных фирм, в другие въехали хозяева из «новых русских» или иностранцев, — а большинство пустовало. Цены на недвижимость в этом районе были сумасшедшие.

Дом 50а стоял последним. С одной стороны от него начинался Центральный городской парк культуры и отдыха, с другой тянулись пустыри, а ближайший соседний дом отстоял метров на двести и имел явно нежилой вид.

Мы медленно проехали мимо.

Ограда была высотой метра два, с солидным бетонным основанием и металлическими воротами. Телекамера была укреплена именно здесь, а не на доме, и контролировала участок дороги и территорию возле ворот.

Мы выехали на параллельную улицу и остановились так, чтобы можно было разглядеть калитку черного хода, ключ от которой дал мне Шубин. Точнее, он дал мне два ключа — от этой калитки и двери в дом.

— Маленькая крепость, — пробормотал Марголин, включая скорость. — Все посмотрел?

— Все.

— Тогда поехали готовиться, шпион!

Мы пообедали в ресторанчике и вернулись в штаб-квартиру. Почти час я смотрел фотографии и планы, пока не убедился, что знаю территорию досконально. Марголин проверил меня и остался доволен. После этого он достал из сейфа еще один конверт и с извиняющимся, насколько он мог изобразить на своем каменном лице это чувство, видом положил его передо мной на стол.