Сергей Майоров - Последний долг

— Нормально, — мгновенно отозвался Марголин. — Дошли?

— Да.

Блондин вытащил маленький, размером с авторучку фонарик и осветил скважину замка. Капнул в отверстие «антилед» и провернул замок. Замок сработал бесшумно, и я, не останавливаясь, потянул тяжелую металлическую дверь на себя.

Скрипнули петли, и я замер.

— Они не услышат, — севшим голосом шепнул блондин. — Посмотри, какой ветер.

Медленно, сантиметр за сантиметром, я приоткрыл калитку и заглянул во двор. Мышцы живота напряглись, будто это могло от чего-то защитить.

Двор был пуст и основательно занесен снегом. Если охраннику взбредет в голову заглянуть сюда, он сразу поймет, что в дом забрался посторонний. В двадцати метрах передо мной чернела задняя стена дома с темными квадратами окон и широкой металлической дверью.

— Удачи, — шепнул блондин, и я пошел. Снега во дворе оказалось по колено, будто кто-то специально сваливал его сюда. Я шел, стараясь ступать как можно шире, словно количество оставленных мною следов могло на что-то повлиять. Ощущение было такое, как если бы я брел по минному полю. Уже у дома я зацепился за какую-то вмерзшую железяку, взмахнул руками и, чтобы не свалиться, присел на корточки.

Переведя дыхание, я поднялся, высвободил ногу и дошел до двери. Прислушался. Кроме воя ветра и гудения проводов, мое ухо ничего не уловило. Я достал ключ и «антилед». Все доводы, что ни Однорогову, ни охраннику нечего делать в этой части дома, вдруг потеряли свою убедительность, и я зримо представил, как кто-нибудь из них стоит за стеной, лаская холодную рукоятку пистолета.

В глубине дома что-то звякнуло, и я замер, готовый преодолеть двадцатиметровку до калитки и посрамить всех.

Трясущейся рукой я вставил ключ в скважину и дважды повернул направо.

— Внимание, машина, — донеслось из рации. — Со стороны Казацкого переулка, притормаживает… красный сорок первый «москвич», с зеркальными стеклами. Номера забиты грязью, ни хрена не видать. Подъезжает к воротам.

— Понял, — спокойно отозвался Марголин, и я подумал, что с удовольствием поменялся бы с ним сейчас местами. Несмотря на весь груз моральной ответственности, который давит на его плечи.

— Заезжает во двор.

Самое время. Охранник у ворот, Однорогов тоже где-то неподалеку. Если в доме действительно никого больше нет, то я проскочу и можно считать, что наполовину я задание выполнил.

Дверь открылась бесшумно, как будто кто-то специально для моего визита смазал петли маслом.

Я проскользнул, скорее даже протек в темный коридор и прислушался. Где-то далеко, очевидно у главного входа, разговаривали двое мужчин. Понятно. Однорогов и его гость. «Ондатра». Что ж, пора прищемить ей хвост.

Я проскользнул через коридор, ощупью трогая дерево влажными пальцами, нашел нужную дверь и оказался в большой темной комнате.

Осторожно, заранее настроившись молчать, если налечу на тяжелый предмет, я пошел через нее. Если мы не перепутали дом и я правильно запомнил план, в противоположной стене должна оказаться еще одна дверь, стеклянная, и она имеет выход на лестничную площадку. Направо — лестница на второй этаж, налево — коридор, прямо — дверь в «каминный зал», где человек с доброй фамилией Однорогов принимает своих друзей из животного мира. Я встану за этой стеклянной дверью, они неминуемо пройдут мимо меня, когда закончат свою встречу. Я думал, что Марголин был прав, когда говорил, что не хочет рисковать, ограничившись наружным наблюдением за машиной «ондатры». У него может оказаться водитель, специалист по слежке, который моментально заметит и «скинет хвост» или, может, даже должен быть готов к подобным вещам, но вряд ли предполагает, что в подготовленный для конфиденциальной встречи дом проберется наблюдатель.

Я поймал себя на мысли, что не верю в реальность происходящего. Как будто смотрю фильм и все события происходят не со мной, а с экранным героем, с которым заведомо ничего не случится.

Вот только одно мне не нравилось.

Стена, к которой я шел, была абсолютно темной. Никаких признаков стеклянной двери и освещенного коридора.

Через несколько мгновений я коснулся пальцами шершавого бетона. У меня вдруг пересохло во рту. Растопырив руки, я прошел метра два влево, ощупывая каждый миллиметр.

Свет.

В этот момент зажегся свет.

Вспыхнула укрепленная на мятом шнуре лампочка, а спустя мгновение, когда я еще не успел оправиться от неожиданности, в уши мне ударил яростный вопль:

— Стоять, падла, убью!

Обращение явно адресовалось мне.

Допрыгался, Джеймс Бонд хренов.

Я все-таки обернулся.

Дверь, через которую я вошел в комнату, была распахнута, а около стены, расставив ноги и сжимая в вытянутых руках пистолет, замер высокий мужчина с не самым добрым лицом. Несмотря на расстояние, я рассмотрел, что у него расстегнута верхняя пуговица рубашки и галстук завязан неровно, он плохо выбрит и, видимо, плохо спал. Не Однорогов и уж, конечно, не «ондатра». Охранник?

Наверное, я бы поднял руки и не стал проявлять героизм, но за меня решили другие.

Второй мужчина, такой же высокий и мятый, влетел из коридора в комнату, поскользнувшись на повороте. В руке у него был пистолет, и настроен он был куда более решительно.

— Убью, сука! — рявкнул он, вскидывая руку с ТТ.

Я не думал, что он выстрелит, но разорвавший тишину грохот заставил меня изменить мнение. Пуля ударила в стенку в метре от меня, выбив кусок штукатурки и обсыпав бетонной крошкой. Спустя мгновение выстрелил ПМ второго.

Я понял, что меня действительно убивают.

Первый раз в жизни.

Не знаю, как «смит-вессон» оказался в моей руке раньше, чем я успел подумать об этом. Я присел на колено и выстрелил, не целясь, в сторону обеих фигур с расстояния метров в двадцать. Я был уверен, что промазал, но один мужик — тот, кто вбежал позже и начал стрельбу — крутанулся волчком и рухнул, выронив ТТ.

Другой выскочил в коридор.

Никто никогда не учил меня, как надо вести перестрелку в доме против нескольких неизвестных противников, как выбирать позицию и расходовать боеприпасы.

Я выстрелил еще раз, в пустой дверной проем, и побежал через комнату. На бегу я обернулся, и мой мечущийся взгляд успел зафиксировать, что никакой стеклянной двери позади меня нет. А равно как деревянной или любой другой. Ровная голая стена.

Коридор был пуст, и я устремился к двери черного хода.

Я ударил в нее плечом с разбега и вывалился на улицу.

Там было спокойно.

Я побежал к калитке, проваливаясь в снег и размахивая руками. Я вспомнил про замерзшую железяку и в тот же момент снова зацепился за нее ногой и полетел в сугроб. Я подвернул руку, зато вспомнил про рацию и зашипел в микрофон: