Сергей Майоров - Последний долг

— Я понимаю, что ты уже устал и все такое прочее, но родина ждет подвига. Здесь те, кто может оказаться «ондатрой». Я сократил круг подозреваемых до восьми человек. Постарайся их всех запомнить.

Он вывалил на стол новую пачку фотографий.

— Сиди, смотри. Кофе сделать?

— Не надо.

— Как хочешь. А я выпью…

Пока я рассматривал снимки, он выпил кофе, поболтал с кем-то по телефону, посетил загадочную комнату, где мерцал экран компьютера с ярко-красными лабиринтами и жабоподобными монстрами.

Из комнаты он вышел, неся в руке пистолет, держа его за спусковую скобу стволом назад и небрежно им помахивая. Положил пистолет на стол передо мной. ПМ новенький, как будто только что с завода.

— Это тебе.

— Именной?

— Хватит острить. Рабочий. Он числится за фирмой, и выдаю я его тебе официально, но в остальном — как я тебе говорил. Если ты, не дай Бог, попадешься, ситуация выглядит следующим образом: да, ты — сотрудник «Оцепления», работаешь в отделе по связи с прессой. В дом ты залез по своей инициативе. Как ты будешь это объяснять, мы уже обсудили. Фирма не имеет к этому ни малейшего отношения, ты действовал на свой страх и риск. Конечно, никто тебя не бросит и вытягивать тебя мы будем, но неофициально. Оружие ты получил сегодня утром, по разрешению начальника отдела, так как у тебя была назначена встреча с человеком, который позвонил тебе по телефону и, не называя себя, предложил сообщить важные сведения, касающиеся одного из наших клиентов. Ты должен был сообщить о звонке руководству, но решил прославиться и занялся самодеятельностью. Держи!

Марголин придвинул пистолет мне.

— Была б моя воля, я бы на такое дело вообще оружие не выдавал бы. И сам бы пошел без ствола. Левый тащить — еще хуже, если «спалишься»… Но генеральный распорядился выдать. Хотя, если ты из него кого завалишь или даже слегка поцарапаешь, — сам понимаешь, что будет… Незаконное проникновение на частную территорию, да еще это… Я тебе в сотый раз повторяю, ты его даже вынимать должен в самом пиковом случае, а уж про то, чтобы стрелять… Если их будет десять человек и все с автоматами. В общем, делай что хочешь, но должен вернуться оттуда с информацией и без шума. Я тебя озолочу после этого, только сделай все по-человечески.

— Как получится.

— Не как получится, а как надо!

Я подумал, не сказать ли ему про «смит-вессон», и решил, что не стоит. А возьму в дом именно его, а не этот.

— Не хочешь прилечь отдохнуть? — сказал Марголин.

Я посмотрел на часы. В моем распоряжении оставалось часа три, хорошо бы позвонить Лике, да зачем? Вряд ли она сильно за меня переживает, вечером приду.

— Можно и отдохнуть.

— Располагайся, а я в той комнате буду. Я разбужу. Не думай об этом.

— Жалко. Я надеялся, что можно будет проспать.

Я сунул пистолет за брючный ремень и устроился на диване.

— Иваныч! — крикнул я.

— Чего тебе?

— А может, мы их повесткой вызовем, а, Иваныч? Чего попусту машину гонять, бензин тратить?

— Да пошел ты!

С учетом всей имеющейся у нас информации мы предположили, что встреча Однорогова с «ондатрой» — если он действительно будет встречаться с женой своего шефа — состоится в полночь. В самую зловещую, если верить кинофильмам, пору.

Мы выехали на машине Марголина. Вместе с нами поехал незнакомый мне молодой мужик с коротко остриженными светлыми волосами, усевшийся на заднем сиденье и вместо приветствия коротко кивнувший. Кроме оружия, Марголин выдал мне радиостанцию с крошечными наушником и микрофончиком. В операции должны были участвовать еще пять человек, призванных обеспечить мою безопасность и спокойный отход. Я отчетливо осознавал, что не очень-то подготовлен к прогулкам наподобие той, которая мне предстояла, но относился к этому спокойно и даже как-то весело. Во-первых, все когда-то бывает в первый раз. А во-вторых, я почему-то был уверен, что у меня все получится. Не так-то уж это и сложно — пробраться в чужой дом и посмотреть, всего-то навсего просто посмотреть, кто с кем встречается.

Мы остановились в двух кварталах от нужного дома, на другой улице, и стали ждать.

Сначала я хотел оставить ПМ в «ауди», которая осталась на стоянке около дома Марголина, потом передумал и взял его с собой, положив во внутренний карман пальто. А трофейный «смит-вессон» держал под рукой в боковом кармане. Если что случится и придется его доставать, потом можно вернуть его Столяру, мировая справедливость от этого не пострадает.

— Машина, — доложил кто-то из наблюдателей, расположившихся ближе к нужному нам дому, — сбавляет скорость… Синяя «семерка», номер не разглядеть. Один водила. Заехал в ворота!

— Это Андрей Колпаков, их электронщик, — пояснил Марголин, постукивая пальцем по корпусу радиостанции.

— Точно вовремя. А где же господин Одно-рогов?

Господин Однорогов, видимо, находился где-то неподалеку и слушал наши разговоры, потому что появился на сцене, как только Марголин закончил фразу.

— Еще машина, — доложил тот же наблюдатель. — Похоже, туда же. Черный «мерседес-300», с зеркальными стеклами, с номером… Черт, плохо видно. В номере есть два нуля… кажется, К400УВ…

— Однорогов, — удовлетворенно кивнул Марголин, и я подумал, что он нервничает не меньше моего. Заехал во двор.

Я посмотрел на часы: 23. 07. Как только Колпаков уедет, настанет моя очередь действовать. Совершать подвиг на благо «Оцепления». Хотя мне этого совершенно не хочется. Я выкурил сигарету, опустил пониже «молнию» на пальто и снова посмотрел на часы: 23. 34. Странно, всегда в таких ситуациях время тянется медленно-медленно…

— Открылись ворота! — снова ожил динамик радиостанции. — Охранник вышел на улицу… Смотрит по сторонам. Ушел. Так, машина уезжает! Синяя «семера», в кабине один человек. Тот же, который на ней приезжал. Дунул в сторону Гренадерского…

— Миша, присмотри за ним, — распорядился Марголин. — Не больше пяти минут, только направление определи. Если будет проверяться — сразу уходи.

— Понял, — отозвался незнакомый мне Миша.

— Готов? — Марголин повернулся ко мне.

— Почти. — Я взял очередную сигарету. — Пошли?

— С Богом, — тихо сказал Марголин и бросил на меня короткий внимательный взгляд.

Я и молчаливый блондин вылезли из машины.

— Холодно, — сказал он первую за все время фразу и передернул плечами.

Мы шли долго. Целую жизнь. Шагали по хрустящему снегу, стараясь обходить пятна света от фонарей, и молчали.

Блондин вывел меня прямо к задней калитке дома. Над ней был закреплен фонарь, но лампочку еще утром предусмотрительно разбили.

— Проверь связь.

Я поправил приколотый к воротнику микрофон, кашлянул и сказал:

— База, я первый. Проверка связи.