Леонид Влодавец - Выход на бис

Поэтому я порадовался, что мистер Роджерс не смотрит в окно.

— Это что-то фантастическое, — произнесла Тина, — понимаешь, Милтон?

— Если оно существует, значит, не фантастическое. Ясно, что эту чудо-коробку сделал не твой ученик. И ты, наверно, не конструировала ее, раз обратилась ко мне. Ты не забыла, что я занимаюсь всего лишь исследованиями магнитосферы?

— Нет, не забыла. Но эта вещь внеземного происхождения. Почти наверняка.

— Где ты ее нашла?

— В Пещере Сатаны. Знаешь такую?

— Понятия не имею. Никогда не интересовался пещерами. Как она туда попала, ты тоже не знаешь, разумеется?

— Знаю. Ее принесли туда торговцы наркотиками…

— Еще интереснее. Ты общаешься с такой публикой?

— Мы с Майком отстали от гида и группы, потом упали в подземную речку и попали в грот, где наркоторговцы устроили свою базу. Но в это время произошел обвал и подземное наводнение. Этот грот затопило и…

— Я чувствую, что ты немного не в форме, — перебил Роджерс. — Наверно, вы с малышом немало пережили под землей. Поэтому вам лучше отдохнуть. А я сейчас отвезу эту штуку одному генералу, который найдет для нее безопасное место. Здесь слишком много глаз, которые могут увидеть лишнее. Или нет… Везти на автомобиле долго и небезопасно. Я лучше сам проверю ее свойство перемещаться в пространстве. Значит, надо продеть палец в кольцо, верно?

— Да. А затем надо загадать желание, устно или про себя. Вспышки не последовало, потому что мистер Роджерс повернул голову и увидел за окошком двух мраморных догов.

— Откуда взялась эта красавица? — удивленно пробормотал он. — Неужели кто-то в поселке обзавелся… Черт побери, я с него сдеру плату за щенков!

Увлекшись собачьими делами, он отпустил кольцо ящика. Он его точно отпустил! Я помню! Но вспышка, ярчайшая, затмевающая солнце, все-таки сверкнула. Такая, что я потерял способность видеть. Но грохот, чудовищной силы удар в грудь и нестерпимый жар я ощущал несколько минут. Потом все чувства отключились…

Я-Баринов вылетел из этого сна в секунду. Пробыл я там недолго, но уж очень страшно он закончился. Было полное впечатление, что Майк Атвуд и все прочие угодили под ядерный удар, хотя я, слава Богу, в натуре его не испытывал.

Открыв глаза, я убедился, что нахожусь на заднем сиденье двухместного дельталета, то есть, видимо, там, куда меня запихнул похититель, опрыскав парализантом. Аппарат, судя по всему, совершил удачную посадку на палубу какого-то плавсредства. Или был поднят туда с воды. Несколькими минутами позже, когда два проворных молодца в майках и шортах отстегнули ремни и выдернули меня из дельталета, я успел заметить, что у него комбинированное шасси. Второй дельталет, видимо, тот, с которого были убиты мои конвоиры, все еще находился в воздухе, его жужжание слышалось неподалеку.

Оглядевшись по сторонам, я успел заметить, что судно, на которое меня доставили, относительно небольшое. Нет, на такую палубу дельталет не посадить. Его подняли туда грузовой стрелой и, как я понял, намеревались быстро разобрать. Второй дельталет заходил на посадку, пытаясь приводниться метрах в двадцати от корабля.

Меня вели, а точнее, волокли очень быстро. И молча, не обмениваясь репликами. Понять по внешности, чьи это хлопцы, я не мог. Но даже если бы они говорили, я вряд ли сумел бы составить полное представление о своих похитителях.

С верхней палубы меня спустили по трапу вниз, провели по короткому коридорчику и втолкнули в каютку с наглухо задраенным иллюминатором; штормовая крышка с внешней стороны борта была не просто завинчена на барашки, но аж заварена. Небось это помещение предназначалось для приема таких гостей, как я.

Полной тьмы не было. В нижней части двери было устроено небольшое вентиляционное окошко, прикрытое стальными пластинами с вертикальными прорезями. Оттуда и шел свет. Поэтому удалось разглядеть койку и откидной столик, привинченный к стене. Кубатура была не очень: два метра от потолка до пола, два с половиной — от иллюминатора до двери и полтора — от стены с койкой до стены со столиком. На стене у двери обнаружился выключатель, но включать было нечего, так как осветительный плафон на потолке был снят, а провода обрезаны. Порадовало только то, что в этой каюте работала вентиляция, так что приготовлять меня в тушеном виде местные жители, видимо, не собирались. Если бы вентиляции не было, то каютка, расположенная под верхней палубой, превратилась бы в качественную духовку, а я соответственно

— в жаркое.

Не могу сказать, чтобы условия, созданные вторыми похитителями, были покомфортнее тех, что собирались мне предоставить «койоты». На псарне у Игнасио было как-то приятнее. Правда, там были зубастые овчарки, но зато гораздо просторнее, воздух посвежее, даже псиной не очень воняло. Кроме того, там с меня все-таки сняли наручники. А здесь оставили. Я даже думать не хотел, что придется делать, ежели вдруг приспичит, а около двери каюты не будет товарища уполномоченного, чтобы сопровождать меня в местный гальюн. Спасибо Косому за то, что он не успел меня накормить.

Но выбора у меня не было, я присел на койку, а потом даже прилег на бок. Кому это понадобилось устраивать такое лихое и дерзкое похищение? Причем очень уж быстро эти ребята сумели обнаружить мое местопребывание. Хотя Косой клялся и божился, что меня на островке никто не найдет. А вот хрен тебе, нашли за несколько часов. Только поспать немного успел да побеседовать со старым знакомым. Неужели сеньор Ибаньес так лопухнулся? Конечно, тут возможны варианты…

Первый вариант самый простой. Кто-то из «койотов», скорее всего из тех, что два года назад возлагали надежды на Эктора Амадо и лишь после его смерти скрепя сердце поцеловали Косого в задницу, решил заняться своим бизнесом. Он сообщил кому-то из участников предстоящего аукциона о местонахождении «товара», то бишь меня. А затем, сидя где-нибудь на лавочке в парке, навел дельталетчиков-налетчиков при помощи УКВ-рации.

Вариант посложнее мог быть, как ни странно, организован самим Доминго. Возможно, что денежки, которые предлагала за мою персону одна из пяти «контор», согласно обычаям «койотов» требовалось поделить между руководящим составом и ответственными исполнителями по коэффициенту трудового участия (КТУ, если кто забыл советские времена). Допустим, что лично Косому от этой суммы полагалось 50 процентов, а прочим господам остальная половина. Но делиться не хотелось, потому Косой предложил покупателям немного ускорить процесс покупки и провернул всю операцию так, что заработал не только 100 процентов суммы, но еще и премию за экономию рабочего времени. Да, я позабыл о великом и мудром шейхе Абу Рустеме из неведомо каких Эмиратов! Вероятно, с ним тоже пришлось бы делиться, а этого, конечно, сеньор Ибаньес и вовсе не жаждал.