Леонид Влодавец - Выход на бис

Затем мисс Ловетт приступила к историческому очерку.

— Остров был открыт в 1656 году английским пиратом Джорджем Эвансом, который прославился тем, что ограбил около восьмидесяти испанских, французских, голландских, португальских и британских кораблей. Первоначально остров не получил какого-либо официального названия, поскольку Эванс держал его координаты в тайне и не наносил остров на судовые карты. Остров находился в стороне от основных путей, по которым шли испанские галеоны, курсировавшие между портами Испании, и ее владений в Южной Америке, а потому о нем стало известно только в конце XVII века, когда он был нанесен на карту испанцем Мартином Лопесом, который, перейдя на службу к королю Португалии, стал именоваться Мартиншем Лопешем…

«Тоже знакомая фамилия, кстати», — отметил я про себя, вспомнив, что так звали командира «Санта-Фернанды», того самого галеона с полуторастами бочками золота, что затонул после боя с Эвансом.

— Лопеш назвал открытую им необитаемую землю несколько пышно и несоразмерно — Каза ди Эшпириту Санту ет Санту Круш, то есть «Обитель Святого Духа и Святого Креста», отчего это название не привилось. Кроме того, ввиду своих малых размеров и удаленности от наиболее выгодных торговых путей остров не осваивался ни одной из великих морских держав. Португалия на него не претендовала. Формально его относили к владениям Испании, и он находился в подчинении у губернатора Хайди вместе с Гран-Кальмаро и рядом других мелких островков. Испанцы называли его просто Мартин. А греческое название Аристидес он получил уже в XIX веке, после испано-американской войны 1898 года. От малярии умер один из матросов американской канонерки, посланной поднять на острове «Stars & stripes» американский флаг, грек по происхождению, которого звали Алексис Аристидес. Могила его поддерживается в порядке, и мы ее посетим по окончании прогулки вокруг острова. Название по фамилии умершего матроса прижилось, и флаг США, как видите, по-прежнему реет над островом.

Дед, который, однако, выглядел достаточно молодо, чтобы быть ветераном испано-американской войны, подскочил на своем месте и выбросил вверх два пальца буквой «V». Должно быть, вспомнил, как выкидывал япошек с тех самых Филиппин, которые штатники схавали в 1898 году. Правда, дело было в другом океане и на полста без малого лет позже, но его прямо-таки переполняла национальная гордость.

Бабка тоже изобразила гордость за державу. Прочие, в том числе и мы с Хрюшкой, приняли к сведению.

Катер вышел из лагуны, проскочив по узкому проходу между дюнами песчаной косы и мысом, названия которого мисс Ловетт нам не сообщила. Вместо этого она рассказала о том, что в четырех милях от острова английские эсминцы 5 марта 1945 года потопили немецкую подводную лодку «U-314». Я вспомнил, что эта лодка, согласно посмертному письму гауптштурмфюрера Алоиза Эрлиха, увезла с объекта «Х-45» комиссию во главе с бригаденфюрером Хорстом Бернгардом и двумя экземплярами отчета об инвентаризации ценностей из клада Эванса. Но, согласно писанию Эрлиха, «U-314» была потоплена на траверзе Санто-Доминго. Украдкой посмотрев на экран индикатора, я прикинул, что отсюда до Санто-Доминго минимум пятьсот морских миль на северо-запад.

— Нацистская субмарина лежит на глубине около тридцати метров, — доложила мисс Ловетт. — С тех пор, как «морские котики» десять лет назад провели операцию по снятию с лодки взрывоопасных предметов, ее часто посещают любители-аквалангисты.

Все это было очень занятно. Я, правда, с «морскими котиками» — элитным спецназом ВМС США — был знаком только понаслышке, но что-то мне стало сомнительно, чтобы таких головорезов привлекли для опасной, но не очень соответствующей их квалификации работенки. И вообще, на фига с этой потопшей и проржавевшей бандуры что-то снимать? Рвануть все там же, на дне — и вся недолга.

Конечно, Мэри Ловетт могла и не помнить точно, когда проходило разминирование. То есть точно десять лет назад или, скажем, семь. Но мне, например, стало принципиально интересно это узнать. Потому что, если «котики» лазали на лодку в 1983 году, могли искать золото, а вот если в 1986-м, когда все золото уже прибрали и знали, что на «U-314» ничего не должно быть… Что тогда искали? Экземпляры отчета, предназначенные для Гитлера и Гиммлера? Но вряд ли они сохранились в морской воде лучше, чем третий экземпляр, который оставался у Эрлиха и был увезен Хорсфилдом на подлодке. Впрочем, я сам этого отчета и описи сокровищ как следует не рассматривал. И о том, куда он попал после того, как мы с Марселой выбежали из хранилища через подвал ООНовского домика на Сан-Фернандо, можно было только догадываться.

Непонятно было и то, отчего англичане не указали точно место потопления лодки, а перенесли его к Санто-Доминго. Правда, тут у Алоиза Эрлиха была важная отсылка: он говорил о данных радиоперехвата. Вряд ли англичане сразу же узнали номер лодки, которую утопили, и употребили его в радиопереговорах. Скорее всего, командир отряда эсминцев просто доложил по начальству, что на поверхности воды появилось солярное пятно, всплыли разные предметы, а посему он считал, что потоплена субмарина. А фрицы, как, впрочем, и наши, были горазды на всякие трюки. Ежели бомбежка глубинными уж очень сильно допекала, из торпедного аппарата выстреливали имитационный пакет, в состав которого входил разный мелкий, но плавучий хлам: деревяшки, газеты, обрывки одежды, пилотки, но самое главное — солярка и фекалии. То есть то самое, что в воде не тонет. При выстреле из аппарата получался неплохой воздушный пузырь, вроде бы вырвавшийся из корпуса лодки, пробитого попаданием бомбы, а солярка и все остальное плавучее дерьмо демонстрировало противнику: цель поражена, получайте премию за потопленную подлодку. Конечно, на этих приколах под конец войны мало кто попадался. Но в принципе, конечно, после применения имитации начинался период «тихих игр». Лодка ложилась на грунт, ежели глубина позволяла, и лежала там тихонечко, не позволяя личному составу ни чихнуть, ни… и так далее. А эсминцы или иные охотники за подводными лодками, в свою очередь, глушили двигатели и ложились в дрейф — ушли якобы. Тут все зависело от того, кто кого пересидит. Акустики слушали, а остальные не дышали…

Я сам про эти дела читал в какой-то книжке. Но вполне мог поверить, что немцы, отлежавшись на грунте, дождались, когда эсминцы свалили, и всплыли. Там, на траверзе Санто-Доминго. Однако с чего это фрицы поперлись не в родной рейх, а в обратном направлении? Пятьсот миль прошли, даже наверняка с гаком. Отсюда какие-нибудь полсотни миль до объекта «Х-45». Если предположить, что их маленько подбили, то вполне возможно, что подводные орлы «Reichsmarine» сообразили, что им даже в братскую, но нейтральную Испанию не допереть, не говоря уж о Балтийском море, — дело-то ведь в марте 1945-го было. У немцев уже не было баз ни во Франции, ни в Италии, ни в Голландии или Дании. Да и в Северной Германии осталось совсем немножко побережья. Наши тогда, кажется, вовсю за Кенигсберг принялись, Данциг и всякое прочее.