Джек Хиггинс - Дань смельчаку

— Нам пора, — сказал Чен-Куен. — Я и так выбился из графика. Оставляю здесь все на тебя. Что делать, тебе известно. Доложишь завтра.

— А что делать со стариком? — спросил Пай-Чан. — Забрать его с собой или здесь оставить?

Чен-Куен покачал головой:

— Больше это место нам не понадобится. Что до Пэндлбери... — Он вздохнул, словно действительно сожалея: — Сломался человек. Потерял веру, а это опасно.

— То же, что и с этим? — спросил Пай-Чан.

— Думаю, твой подход разумен.

Мы остались втроем. Я попытался немного пошевелиться, и это моментально приковало их внимание. Чен-Куен кивнул Пай-Чану, который подошел ко мне и безо всяких усилий рывком поставил на ноги.

— Дражайший Эллис может присесть, — произнес полковник. — А то выглядит как-то нехорошо.

Пай-Чан швырнул меня в кресло, а Чен-Куен присел на угол стола.

— Все тот же старина Эллис — жестокий и непредсказуемый. Сколько трупов ты оставил в Марсворт-Холле?

— Всего один, — ответил я. — Ту сволочь, которую ваш приятель Пэндлбери нанял, чтобы меня ликвидировать. Неужто не могли нанять никого получше? Этот-то совсем придурок. Такого через пять минут насквозь видать.

Китаец вздохнул:

— Эллис, пойми: когда приходится работать с подручным материалом, берешь, что попадается, вот Пэндлбери и взял. Кстати сказать, я на этого парня не закладывался. Как и на Пэндлбери, хотя все прихожане считают его новым мессией.

Это я пропустил мимо ушей.

— Что вы сотворили с Сен-Клером?

Он не попытался уклониться, хотя вполне мог бы это сделать. Только сказал:

— Ладно, Эллис, карты на стол. Выкладывай, что ты сам думаешь.

— С удовольствием, — сказал я. — Сейчас получишь. Слава Богу, кому следует, о тебе все известно. Поэтому счетчик, можешь быть уверен, включен.

На это он никак не отреагировал, а просто встал со стола и вышел, оставив со мной Пай-Чана. Без особых надежд на успех я попытался освободить кисти рук: они оказались профессионально стянуты очень тонким, врезающимся в плоть шнуром. Стоило Пай-Чану заметить, что я пошевелился, как он подошел и проверил веревки.

Удовлетворенный проведенным осмотром, он снова уселся на край стола, вытащил сигарету и прикурил, оставив меня наедине с собственными мыслями. Довольно-таки мрачными, надо заметить. По правде сказать, с какой стороны ни глядеть на мое положение, оно представлялось совершенно безнадежным.

Через несколько минут появился полковник. Он быстро подошел к столу и тоже присел на край. Дружелюбно улыбнулся.

— Итак, Эллис, все открылось, как любят говорить персонажи мыльных опер.

— Что именно?

— Сейчас я совершенно точно представляю себе ситуацию. Она очень проста. Пришлось всего лишь переброситься парой слов с доктором Сен-Клер. Объяснил, каковы будут для тебя последствия, если она откажется говорить правду. — Он покачал головой. — Вы двое — единственные, кто знает о Пэндлбери и этом месте. А ты, Эллис, оказывается, скрытен.

Говорил он словно старый добрый учитель, выговаривающий расшалившемуся ученику. Сказал бы я ему пару ласковых, да проку от этого ждать не приходилось.

— И что дальше?

— Девушка отправится со мной. Преподнесу сюрприз ее братцу. Но с тобой, Эллис... — Он в очередной раз вздохнул. — С тобой на сей раз покончат. Завершат то, что когда-то не довели до конца.

— С самого начала идейка попахивала гнильцой, — сказал я. — Да и шансов было пятьдесят на пятьдесят.

— Зато сейчас они все на моей стороне, — усмехнулся Чен-Куен. — Пусть уж лучше Сен-Клер считается официально мертвым и лежит где-нибудь — тихо, мирно... Нас поторопили — и вот результат: неприятности. В нужных местах надавили, и пришлось действовать опрометчиво, но это, как говорится, совсем другая история, и тебе она неинтересна.

— Скажи только вот что: кого вы подкинули заместо Сен-Клера?

— Он служил боцманом на панамском пароходе. Сюда его привезли нелегально, из Антверпена. Никто не станет его искать, потому что он никогда здесь не был.

— А Шейла Уорд? — Спрашивать об этом было очень больно.

— Четыре года она работала на нас.

— И все-таки вы ее убили.

— Для нас она более полезна — не знаю, может быть, ты сможешь подобрать эпитет получше — в мертвом виде, чем в живом.

— Сволочь ты, — сказал я. — Ведь в конце концов твоя идея не сработала, а девушку убили...

— Но генерал все еще у меня, а больше ничего и не требовалось. На войне как на войне. Наши стороны вовлечены в нее, хотим мы этого или нет; на войне люди умирают, а как они это делают — не валено. Мы победим, вы проиграете. И все потому, что история на нашей стороне.

Как странно: эти слова я уже слышал однажды, но тогда их говорила Мадам Ню. Те же фразы, та же напыщенность, та же неколебимая уверенность в идее.

Полковник встал, затушил сигарету и официальным тоном произнес:

— Сейчас же, боюсь, должен буду вас покинуть.

В других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями, но сейчас мы враги.

Он быстро вышел, а Пай-Чан следом. Я беспомощно сидел в кресле, безуспешно напрягая кисти рук и стараясь высвободиться. В комнату вошел Пэндлбери. На нем были брюки и свитер-поло. Когда он наклонился за сигаретой, я заметил трясущиеся руки.

— Не стоило вам сюда приезжать, — сказал он. — Очень глупо.

— Что они собираются со мной сделать?

С некоторым трудом ему удалось закурить, а потом, выпрямившись, он стал пялиться на меня с неподдельным ужасом.

— Слушай, ради Бога, скажи мне самое худшее. Только соберись с духом и не наложи полные штаны.

— Хорошо, — ответил он. — По ту сторону рощи, что за домом, есть озеро. Шестьдесят футов глубиной. На дальнем его конце — старая каменоломня.

— Все, можешь остановиться, — оборвал я. — Дай-ка самому догадаться. Вы с Пай-Чаном отвезете меня на лодке на середину, а затем перекинете через борт. С пятьюдесятьюфунтовой цепью, намотанной на лодыжки. — Я рассмеялся ему в лицо. — Дурень ты все-таки первостатейный. Знай, милок, что после меня порешат тебя. Сам слышал приказ Чен-Куена.

Лицо Пэндлбери побелело.

— Ложь.

— Можешь считать как заблагорассудится. — Я пожал плечами. — Я бы сказал, что это вполне логично. Ты слишком много знаешь.

Он медленно проговорил:

— Не могу поверить. Нет, неправда. — Затем в голову ему, видно, пришла какая-то мысль, потому что лицо его осветилось. — Ты действительно лжешь. Я знаю. Потому что если бы они переговаривались, то на китайском. Так всегда делают.

— Это очень полезное приобретение я подцепил в Северном Вьетнаме, — произнес я на кантонском наречии. — Как произношение?

В полном ужасе он уставился на меня: рот открылся, слова застряли в глотке. И в этот момент появился Пай-Чан. Подняв меня из кресла, он вытолкнул в коридор. По узкому проходу мы двинулись в глубь здания, а когда зашли достаточно далеко, китаец отворил одну из дверей и пихнул меня внутрь. Я успел увидеть крошечный чулан, но дверь моментально закрылась, оставив меня в полной темноте. Подождав несколько минут, пока привыкнут глаза, я принялся аккуратно обследовать помещение, делая зараз всего один шаг. Оказалось, что шкаф, стоящий в чулане, пуст, поэтому я присел, прислонившись к стене, и принялся напрягать кисти рук.