Сергей Соболев - Бриллиантовый джокер

— Ну что молчите, адвокат? — в трубке вновь прозвучал лишенный человеческих ноток голос. — Если мы встречаемся, то вызывайте такси и выезжайте… куда сказано!

— Не давите на меня! — огрызнулась Ирма. — Уже еду…

Мажоните высадилась из такси — как ей и было велено — на одной из троллейбусно-автобусных остановок по улице Басанавичюса. Деньги в конверте, а также зарегленный пистолет ЧЗ, взятый ею на «всякий пожарный», находились у нее в сумочке, откуда она предварительно выгребла все лишнее. Улица, на которой она только что высадилась, считается довольно оживленной городской артерией, расположена сравнительно недалеко от центра, в районе Сянаместис. Ирма все еще не была уверена, что поступает правильно. Ей сейчас решительно не с кем посоветоваться. Одно она знала точно: если бы ей грозили крупные неприятности, — к примеру, корячился бы срок по сфальсифицированному кем-то уголовному делу — то Стас, не говоря уже о ее кузене Мажонасе, не посчитались бы ни с каким риском, ни с какими возможными денежными затратами… Да. Любой из них сделал бы все возможное, чтобы выручить товарища из беды…

Она минут десять топталась возле остановки и даже успела испугаться, что ОН не перезвонит, что это чья-то глупая игра… Но вот наконец запиликал сотовый, соединенный — ради удобства — с дужкой микрофона, который крепится к ушной раковине.

— Клаусау!

— Адвокат, вы кому-нибудь сообщили о нашем разговоре? — поинтересовался некто ОН. — И о том, что куда и зачем вы отправились?

— Нет.

— Вы приехали одна?

— Да.

— Деньги?

— Если ваш «товар» будет того стоить, я заплачу.

— Добро, — глухо сказал неизвестный. — Для начала перейдите улицу… «зебра» слева от вас, видите?

— Вы что… следите за мной? — поинтересовалась она (но все же двинулась в сторону пешеходного перехода). — Учтите… встреча должна состояться в каком-нибудь людном месте! Э-э-э… тут есть поблизости одно кафе…

— Не болтайте лишнего! — прозвучало в наушнике. — Перешли? Идите по тротуару… Да, в сторону вокзала… Притормозите! Справа жилой дом… Да, этот! Зайдете в подьезд… тут «сквозняк» имеется… потом через двор…

— Но…

— Я всего лишь хочу убедиться, что вы не притащили за собой «хвоста»!

Ирма вошла в парадное довольно обшарпанного четырехэтажного дома.

Голос в наушнике неожиданно замолчал. В подьезде было сумеречно, пахло сыростью и мочой. Навстречу ей шагнул какой-то человек, чье лицо она не смогла рассмотреть. Она хотела крикнуть… но что-то перехватило ей горло… ноги и руки отчего-то стали ватными… а вскоре уже все померкло вокруг, словно кто-то выкрутил — как лампочку из цоколя — ее собственную голову…

Вот уже трое суток Альгис Серейка, он же «Серый», правильный пацан, зарабатывающий себе на жизнь автоугонами, сидел на цепи, и участь его была хуже собачьей…

Поначалу, кстати, он обрадовался тому, что эти твари — Шуми и его бесбашенный кореш, бывший боксер по прозвищу Крюк — в последний буквально момент отказались от намерения «замочить» Жанку. Судьба так по-гнилому распорядилась, что двадцатитрехлетняя подруга Альгиса, сама того не ведая, — до поры, до времени — неожиданно перешла из разряда «своих людей» в список «нежелательных свидетелей». Млин… Он, конечно, поступил, как распоследняя сука, когда подписался под требованием Шуми. Да, это именно он прозвонил подруге по сотовому, выманив ее из сьемной квартиры, где та дожидалась своего «фрэнда» с баблом, причитающимся за последнее их «удачное» дело… Но что ему оставалось делать? Бугор не последняя личность в городе, и за все случившееся пришлось бы «отвечать» собственными головами. А тут еще эта чертова находка, из-за которой и затеялась кровавая свара… Щуми и его кореш, которого он кличет братом, далеко не лохи. А тут ведь и голимому лоху понятно, что будут искать не только Бугра, но и тачку, угнанную от «Нуратиса», в которой — что обнаружилось совершенно случайно — оказался оборудован тайник для перевозки контейнера с просто охренительным контрабандным грузом…

Шуми тогда сказал ему: «Серый, или ты звонишь своей Жанне и помогаешь нам как-то вытащить ее из норы… или отправишься вслед за Бугром…»

Ох, ох… Надо было ему все ж той злополучной ночью грохнуть Жанку. По крайней мере, не пришлось бы эти трое суток наблюдать, как забавляется с его телкой братело Крюк. И не довелось бы вдобавок выслушивать — почти круглосуточно — жесточайших оскорблений от этой похотливой сучки, которую он еще совсем недавно числил за надежную, преданную, любящую его, единственного, подругу…

Их двоих — Серого и его девушку — содержали все это время в каком-то сарае. Стены сарая, включая внутреннюю перегородку, были сложены из красного «немецкого» кирпича. Многие дома, а тем более хозяйственные постройки, возводились в сравнительно недавние еще времена из подручного камня, скрепляемого доморощенным раствором. И только состоятельные хозяева могли позволить себе построить хуторскую «усадьбу» — а тем более сарай — из прочного, качественного кирпича, который покупали у соседей из Восточной Пруссии.

Пленникам, впрочем, был выделен не весь сарай, а лишь небольшой по площади закуток. Обстановка здесь спартанская. Вернее даже — скотская: в распоряжении Серого и его подруги два низких топчана с набитыми соломой и давно сопревшими тюфяками, а также ведро, заменяющее парашу. Хозяйка, которой они боялись едва не больше Шуми и его дружка, бросила им два «солдатских» одеяла, использовавшихся ранее, судя по запашку, как подстилка на зиму для местных псов. В закутке даже днем царит кромешная темень. Часы у Серого отобрали, поэтому понять, сколько сейчас времени — не представляется возможным. Скорее всего — вечер. Каких пару часов назад к ним наведывался этот чертов упырь — Крюк. Выбил подруге еще один «чек» — не отходя от кассы. Жанка не то, что не сопротивлялась, но даже как-то подозрительно постанывала… Сценка, понятно, происходило прямо в его присутствии, у него, Сирейки, на глазах. Голимый беспредел! Хорошо еще, что это бл…во длилось не так долго, как в прошлый раз. Крюк, возможно, и не прочь был бы повторить подход к Жанкиной корме. Но тут откуда-то снаружи донесся голос Шуми: «Крюк, завязывай… нам уже ехать пора!». После чего этот гад Крюк — да все они тут больные на голову, да еще и «ломом подпоясанные» — оставил подругу на время в покое и тут же усвистал (судя по шуму движка, они на пару с Шуми уехали куда-то по своим бандитским делам)…

— Жанка, кончай скулить! — усаживаясь на своем топчане (на запястье правой руки у него красовался браслет, соединенный крепкой — хрен оборвешь — сталистой цепочкой с вмурованной в стену металлической скобой), сердито произнес Сирейка. — У меня уже крыша от твоего скулежа едет!..