Лэрри Бонд - Котел

Ранним утром 3-й корпус начал наступление далеко на юге в районе Горлице, где местность была более открытой, свободной от лесов. Главные оборонительные силы поляков были стянуты именно туда. Поступали сообщения, что в этом секторе до сих пор идут тяжелые бои и 11-я механизированная польская дивизия и большая часть 4-й до сих пор удерживают позиции.

Это было как раз то, что хотело высшее командование ЕвроКона. Пока поляки буквально пригвождены к своему месту, скованные действиями 3-го корпуса; 2-й корпус, форсировав Нейсе южнее, продвинется сквозь лесные массивы в восточном направлении вплоть до Легницы, а там повернет на юг, и наиболее боеспособная часть польской армии окажется в ловушке.

Руководители Конфедерации считали, что это сразу же поставит Польшу на колени и заставит просить пощады. Вслед за Польшей Чехия, Словакия и венгерские демократы выстроятся в очередь, чтобы лизнуть руку хозяина. Вся Европа, от русской границы до Атлантики, будет под их контролем. Америка и Великобритания поймут, что им уже нечего делать на континенте, и уберутся восвояси. Лишенные опоры в Европе, они не решатся продолжать изнурительную и бессмысленную войну. Изоляционизм всегда имел много сторонников в этих странах. Вашингтон и Лондон под напором народных масс и собственных парламентариев пойдут на уступки и начнут мирные переговоры с европейскими властителями.

Однако Вилли фон Силов не очень-то в это верил. Слишком многое в военных разработках ЕвроКона было построено на амбициях и вере в собственное превосходство. Конфедерация рассчитывала на замедленную реакцию противника, на то, что его стратеги будут плясать под дудку ЕвроКона.

А что если Варшава и Вашингтон предпочтут для военных танцев другую мелодию?

б ИЮНЯ, МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ, ВАРШАВА

Генерал Веслав Старон, министр Национальной обороны республики Польша, склонился над картой западных областей, изучая дорожную сеть и рельеф местности. Старон знал географию страны так же хорошо, как собственное лицо. Каждое утро, изо дня в день, бреясь, он смотрелся в зеркало, и каждый день перед его мысленным взором возникала карта Польши. Леса, реки, дороги, населенные пункты – все это он представлял себе с достаточной ясностью, но зрелище это генерал наполнял иным содержанием, чем обычный человек. Весь окружающий мир был для него местом сосредоточения или передвижения войск – своих и противника.

Начав карьеру с должности командира взвода, он уже двадцать лет занимался тем, что перемещал воинские части по польской земле – батальоны, полки, дивизии, корпуса. Никто в польской армии не знал лучше него, какие возможности предоставляет та или иная местность для обороны, наступления и организации снабжения войск.

Сдвинув густые брови, он поднял глаза от карты.

– Не нравится мне это, Игнаций!

Генерал-лейтенант Игнаций Зданский был сдержан. Он никогда не выплескивал свои эмоции в открытую, предпочитая прятать и переживать в себе.

– Очень не нравится... – повторил задумчиво Старон и вновь уткнулся в карту. Его палец коснулся голубой линии реки.

– Здесь две дивизии перешли Нейсе у Горлицы. Третью дивизию они держат в резерве. Так или нет?

Его подчиненный кивнул.

– 5-я танковая, 4-я танковая, мотогренадерская и 3-я французская бронетанковая. Переправились в нескольких пунктах, но не продвинулись далеко.

– Почему? Что им мешало?

– Берегут силы.

– Вы так считаете? – задумчиво покачал головой министр.

Он представил себе местность – реку, леса, как будто он был снова молодым командиром маленького подразделения, а не высшим военачальником, укрывшимся в своем кабинете в министерстве и всю ночь напролет изучающим карту.

Выставив три атакующие дивизии против двух обороняющихся, немцы никак не могли надеяться достичь положительного результата на этом участке. Хотя, по данным, полученным с американских спутников, по меньшей мере еще три дивизии ЕвроКона расположены неподалеку. Почему они не задействованы? В какую они играют игру?

Он догадался. Их командование вообще не собиралось пробивать брешь в обороне на этом участке. Они задумали нечто иное. Часто говорят – "догадка осенила его, как вспышка молнии". Сейчас происходило все по-другому. Как будто тяжелый театральный занавес медленно поднимался вверх, и перед взглядом предстала давно знакомая декорация.

– Арденны!

Старон еще раз с силой ткнул пальцем в карту.

– Чертовы Арденны! Вот что они собираются устроить нам!

Он указал на отрезок шоссе между Ольшиной и Лигнице.

– Они пройдут лесами с севера и оседлают дорогу. Вот здесь!

Министр возбужденно стукнул по столу кулаком.

– Смотри, Игнаций! Теперь понятно. Все похоже на учебник.

– Матерь божья! – чуть слышно прошептал Зданский. Разлившаяся по лицу бледность выдавала его тревогу. Нарушение связи на всем пространстве вдоль Нейсе севернее Ольшины со вчерашнего утра не было вызвано действиями отдельных диверсионных и разведывательных групп. Находясь здесь, в Варшаве, они не вняли грозному предупреждению. Оттуда накатывается волна!

Старон сейчас укорял себя за то, что прислушивался к советам некомпетентных политиков и для демонстрации силы опрометчиво выдвинул лучшую половину польской армии к самой границе. Но, будь он проклят, если повторится историческая ошибка сентября 1939 года и он допустит окружения своих войск в ходе нового германского блицкрига!

– Приказываю – 4-й и 5-й дивизиям начать отступление. Немедленно! Оторваться от противника и отойти на рубеж... – он помедлил, потом обвел карандашом кружок на карте близ Вроцлава, – в семидесяти пяти километрах от Нейсе. Если командиры частей проявят оперативность, они выскользнут из пасти до того, как ЕвроКон сожмет челюсти...

– А президент и премьер согласятся с тем, что мы уступим противнику такой большой кусок территории?

– С этого момента я сам буду принимать решения. Времени для совещаний не осталось. Землю всегда можно возвратить обратно. А Польша будет жить, пока жива ее армия!

Когда начальник штаба удалился для передачи срочных распоряжений министра, Старон снова углубился в карту. Даже если операция по отводу войск пройдет успешно, это только оттянет по времени неминуемую развязку. Бросить две польские дивизии против двух полных армейских корпусов означало обречь их на поражение. Он должен послать на линию фронта дополнительную живую силу и технику. Но где он найдет их?

Только не на восточной границе! Ни в коем случае! Объявленный Россией нейтралитет ничего не значит. Маршал Каминов и его приспешники уже однажды всадили Польше нож в спину в обмен на французское золото. Кто может поручиться, что они вновь не заключат сделку?