Семен Майданный - Крестовый отец

Эх, сейчас бы пусть не джефу, так хотя бы косячок.

Появление новичка стали обсуждать по шконкам, тыкать пальцем и откровенно ржать над нелепыми патлами, над любознательно отвисшей челюстью, над наивом в широко раскрытых глазах. Звук напоминал жужжание, сопровождающее атаку диких пчел в бродилке…

– Чего прирос? – полетели в Антона подстегивающие слова из самой гущи толкущихся людей.

«Это ко мне, что ли?» Показывая, что не прирос, Антон сделал шаг вперед.

– Скок, продуй хапера! – прозвучало откуда-то сверху.

– Бегу, Ильяс!

В заставке древней «тридэшки» про коммандос с таких двухэтажных коек скатывались бравые хлопцы в камуфляже. Правда, в казарме коммандос из-под нижних коек не высовывались головы и матрасы. Антон подумал, что на этом этапе его жизни глюкалова хватает и без всякого эфедрина.

– Здорово, друг. По какой статье чалку шьют? – Зеки расступились, открыв нагло застывшего по центру хаты персонажа.

– Аск? – Антон разглядел перед собой невысокого, плотного и кривоногого, откликавшегося на никнейм Скок. Прочие слова Антон просек, но вот что такое «чалка»? И как перевести на местный, что Антон здесь случайно и ненадолго?

– Да это полный фантик, Ильяс! – объявил Скок. Он счастливо улыбался. Словно бы нечем ему больше было до того развлечься, и вот обломилось нежданно.

– Харашо. От скука совсем устал.

Антон отправил взгляд на этот голос. И наткнулся на круглое смуглое лицо с узкими щелками глаз. И поспешил сообщить, чтобы не возникло недоразумений:

– Я – Антон.

И опять напиханные в камеру люди заржали, потому что выглядело все это, будто самодовольный профессор приехал знакомиться с бытом туземцев Амазонки. А туземцы-то – людоеды.

– Поздравляю, – встретил известие Скок. – А может, у тебя и погоняло имеется?

«Моим никнеймом интересуется. Какой бы ему назвать? Назову из старых, с чата „Русский проект»»:

– Огненный пилот, – сказал Антон, глядя дружелюбно, как козлик в лесу, который еще не догнал, что на него напали серые волки.

Тут, следует сознаться, Скок немного занервничал. Что-то здесь было не так. Люди появляются в хате по первому разу не так. Обычно они хоть и не подают виду, а расплющены напрочь или сжаты в пружину. Или пытаются заискивать, или закусывают удила, или мечтают побыегрей забиться в щелку. А этот – как на экскурсии. Псих?

– За что попал?

– Неправильно дорогу переходил, – беспечно ответил Антон и еще шире разул глаза на взорвавшуюся буйным хохотом хату.

По прикидкам Антона он угодил в типичный квест. Вроде «Ларри». Где тоже общаешься преимущественно е босяками и отребьем городского дна. Правильный ответ – живешь, проходишь дальше, получаешь артефакт. Неправильный – не проходишь, а то и теряешь одну из жизней.

Наверное, это кого-то должно волновать. Поскольку мое пребывание на этом чате не продлится дольше двух-трех дней, мне можно не слишком заморачиваться. Досмотрю свои полтора глюка новых и оригинальных впечатлений, отчитаюсь по заказу – и домой.

Антона не слишком занимали проблемы сокамерников. Он не беспокоился. Каким-то местным экзотическим способом сюда сейчас подгонится мейл оставить новичка в покое. Ведь Антон на виц симпатичное, а на самом деле самое страшное, самое секретное оружие Рейха. Гораздо больше подтачивало душу другое.

При квесте рекомендуется экстази. Вот от чего бы Антошка сейчас не отказался. Но провожавший в «Углы» спеца по электронным наворотам инструктор сказал твердое и однозначное: «Ни-з-зя!»

Пока захлебывалась гоготом, вся камера, Скок молчал. Скок размышлял и хмурился. Или этот дохлик совсем крейзи, или позволил себе приколоться над ним – над Скоком?!

– Варгань прописку, Скок! – лениво дал отмашку Ильяс.

– Ты марафетчик? – прикидывая, с чего начать жестокий ритуал, абы что спросить, поинтересовался Скок.

Но тут набатом застрочила батарея. Сигнал шел то ли из соседней камеры, то ли через одну. Батарея требовала ответа.

– Ответь, что после… – Скок уже начал задавать подначный вопросец, но батарея изрыгала квакающие мешающие звуки, призывая на неотложный сеанс тюремной связи. – Ладно. – Скок скрипнул желтыми от чифиря зубками. – Стой здесь и никуда не уходи.

«Ага, типа грибковый местный юмор, – подумал Антон. – Понимаем».

Скок, прихватив со стола кружку, вразвалочку подгреб к батарее. Бамкнул пару раз по железным ребрам кружкой в смысле – вызов принят, прижал кружку к батарее и заорал в днище, чуть это днише не облизывая:

– Сорок вторая на проводе! Сорок вторая слушает! – А дальше уже прижался к днищу кружки ухом, как доктор к впалой груди больного.

Батарея поведала ему нечто такое, что Скок крепко переменился в лице. Под общее гнетущее молчание подчапал к Ильясу, привстал на нижний ярус и отшелестел новость рыбьим шепотом.

И тут случилось совсем уж небывалое. Ильяс сам, не кто-нибудь, а сам Ильяс, по-горилльи вальяжно сполз со второго яруса, бормоча насупленно под нос:

– Плохие люди. Веселья не дают! – Сгреб матрас с нижней шконки и выложил в проход. И кивнул на освободившееся место Антону. – Здесь кантоваться будешь. – И без каких-либо объяснений забрался обратно.

Антон выслушал текст как само собой разумеющееся, протопал вперед и раскатал матрас на непоследнем месте.

– Скучно, урки. Душа карнавалу просит. А чем мы хуже, чем в Бразилии? Скок, найди волну постебнее и вруби погромче! Сухарчик, твой на выход! – прогундел Ильяс голосом малость более сердитым, чем обычно.

Человек со странным прозвищем Сухарчик вылез из-под нар и вышел в проход. Скок, уже, типа, забыв про Огненного пилота, крутил колесо настройки. Приемник, занимающий почетное центровое место на посудной полке по-змеиному шипел, трещал, подсвистывал, выплевывал обломок мелодии или ди-джейский взвизг и вновь захлебывался шипением.

– Во, ништяк! – радостно осклабился Скок. – «Шансоныч»! Подо все ихнее, Ильяс, карнавалина набухает! Сготовься, Сухарчик! – В сторону растыкивающего нехитрый скарб Антона он старался не оглядываться, будто стеснялся.

Закончилась реклама, убеждающая купить кирпич, и пошло инструментальное вступление. Под него, поправив замотанные изолентой очки, долговязый Сухарчик описал кружок, подняв кверху руки, шевеля пальцами.

Приемник грянул заводную цыганщину:

Сухарчик передернул плечами, невыразительно свистнул и замолотил по воздуху руками, ногами выкаблучивая нечто чечеточное.

Сухарчик принялся выбрасывать перед собой длинные ноги, успевая хлопать под ними в ладоши.