Роберт Гулик - Лаковая ширма

— Эти стихи вполне могли сочинить госпожа Дэн и ее возлюбленный, — сказал Ди, обращаясь к Гвоздике.

— Я не все поняла, но, по-моему, они очень грустные. Ты узнал почерк ее дружка?

— Кажется, да. Но, даже если я прав, это мало нам поможет в поисках убийцы. Парень, который это написал, уже умер.

Ди подумал еще немного и сказал:

— Спустись-ка ты к хозяйке и постарайся, чтобы она поподробнее описала тебе эту парочку.

— Хочешь поскорее от меня избавиться, да? — резко сказала девушка. — Нет уж, придется тебе потерпеть еще немного. Нужно хоть прикинуться, будто мы занимаемся делом.

— Извини, — произнес Ди с виноватой улыбкой. Ему в голову не приходило, что девушка может оказаться такой чувствительной. К тому же она была права. — Понимаешь, я сейчас думаю совсем о другом, но с тобой мне очень даже хорошо. Давай-ка возьмем сюда поднос. Попьем чаю, закусим и поболтаем немного, — предложил он.

Гвоздика молча слезла с кровати. Взяв поднос, она поставила его между собой и Ди, разлила чай и стала жевать печенье.

— Надо думать, вам приятно снова очутиться в настоящей постели, такой как дома, — неожиданно сказала она.

— Ты это о чем? — ошеломленно спросил судья, очнувшись от задумчивости. — Какой дом! Тебе должно быть хорошо известно, что у мужчин моего ремесла не бывает своего дома.

— Да перестань ты! — отмахнулась Гвоздика. — Ты хорошо играешь свою роль и можешь не опасаться, что Капрал и его люди тебя разоблачат. Только такую бывалую, как я, да еще в постели, тебе не обмануть.

— Это как надо понимать?! — раздосадованно воскликнул судья.

Она наклонилась, быстрым движением обнажила его торс и, потрогав плечо, с осуждением в голосе заговорила:

— Достаточно взглянуть на твою гладкую кожу — моешься, небось, каждый день, дорогие притирания употребляешь. А твои волосы? Хочешь, чтобы я поверила, будто они такие блестящие и густые от дождя и ветра? Ты сильный, но у тебя белая, без единого шрама кожа. И мускулы у тебя накачаны за счет гимнастических упражнений в зале, с такими же богатенькими, вроде тебя. А как ты обращаешься со мной?! По-твоему, я — дешевка, но хочу тебе сказать, что будь на твоем месте настоящий грабитель с большой дороги или просто уличный вор, то он не сидел бы скромненько на постели, гоняя со мной чаи. Такие, как я, ему нечасто перепадают. Я бы и штаны не успела спустить, как он бы меня завалил, а про дела свои уже потом стал бы думать. Им не до чайных церемоний. У них нет четырех, а то и пяти жен и любовниц, которые обхаживают и облизывают их с ночи до утра, и задницы которых напудрены, а не покрыты шрамами, как у меня. Я не знаю, кто ты есть на самом деле, да и плевать мне на это, только не смей меня унижать, не смей глядеть на меня свысока!

Этот неожиданный взрыв эмоций застал судью врасплох. Он в растерянности молчал, а девушка с горечью продолжала:

— Ты не наш, так зачем явился шпионить? Зачем следишь за Капралом — славным парнем, который верит каждому твоему слову? Чтобы посмеяться и поиздеваться всласть, когда станешь рассказывать о нашей жизни своим друзьям?

На ее глазах выступили злые слезы.

— Ты угадала, я действительно играю роль, — спокойно ответил наконец Ди. — Однако совсем не с намерением посмеяться над вами. Я состою на службе у государства и провожу важное расследование. Сами того не ведая, вы с Капралом оказываете мне в этом деле неоценимую помощь, именно такую помощь, на которую я и надеялся, когда только начал вести эту игру. Вот в чем ты совсем не права, так это в том, что я вам чужой. Я присягал на верность стране и ее народу, а это значит всем — от жены самого префекта до тебя, и от первого министра до твоего милого Капрала. Мы, великий народ Китая, — одна семья, Гвоздика. В этом наша гордость и наша слава; этим мы, просвещенные обитатели Срединного Царства, отличаемся от невежественных варваров всего мира, которые полны ненависти и грызутся друг с другом, словно дикие звери.

Девушка смущенно кивнула и утерла рукавом слезы.

— И поверь, я считаю тебя очень привлекательной, у тебя милое личико и прекрасное тело. Не будь у меня сейчас других забот, я был бы счастлив, если бы ты подарила мне свои ласки.

— Наверно, ты говоришь не то, что думаешь, но мне все равно приятно это слышать, — проговорила девушка, слабо улыбнувшись. — У тебя очень усталый вид. Приляг, а я постараюсь сделать так, чтобы тебе легче дышалось.

Ди растянулся на мягкой пружинящей циновке. Гвоздика скинула с плеч платье, сняла с крючка у изголовья миниатюрное опахало из пальмовых листьев и принялась обмахивать им судью. Ди мгновенно погрузился в глубокий сон.

Когда он проснулся, Гвоздика, полностью одетая, стояла рядом с постелью.

— Ты сладко вздремнул, — сказала она, — а я всласть наговорилась внизу с хозяйкой. Она дала мне хорошие деньги за то, что я привела к ней в заведение клиента. На них я куплю себе подарок — как бы от тебя.

— Долго я спал? — с тревогой спросил судья.

— Часа два. Хозяйка сказала, что ты, похоже, ненасытный любовник. А еще она подтвердила слова старого Плаксуна: парочка и вправду была здесь два раза. По ее словам, женщина сразу видно, что из хорошей семьи, настоящая госпожа. Парень тоже был из образованных, но слабого здоровья — сильно кашлял. Платил он щедро. А еще хозяйка сказала, что за ними следили.

— Как это — следили?

— А так, до самого дома, и в комнате — тоже.

— Оба раза, после того как парочка поднималась наверх, появлялся третий и отсчитывал хозяйке большие деньги, чтобы подглядывать за ними через тайное окошко.

— Кто это был? — напряженно спросил Ди.

— А ты хотел, чтобы он свою визитную карточку оставил? Хозяйка сказала только, что он тощий и высокий. Аицо она не рассмотрела, человек обернул его шарфом до самых глаз, и голоса не разобрала — он говорил едва слышно.

Правда, по ее словам, он не из простолюдинов и еще немного прихрамывал.

Судья Ди застыл, позабыв про одежду, которую держал в руках: выходило, что это не кто иной, как советник Дэна, Бань Юде!

Гвоздика помогла ему накинуть платье. Он завязал широкий кушак, надел шапочку и полез было в рукав со словами: — Я очень признателен тебе за помощь. Позволь мне дать...

— Сведения бесплатные, господин хороший! — резко сказала девушка. — Но я не против, если бы ты привел меня сюда как-нибудь еще. Сдается мне, что с тобой мне скучать не придется, если на время дашь себе отдых от всех прочих дел. Тогда мне и заплатишь за ночь, я беру шестьдесят монет. — И она направилась к дверям.

Хозяйка их ожидала и, беспрерывно кланяясь, проводила до самого выхода. Когда они оказались на улице, судья сказал: