Агата Кристи - День поминовения

– Впрочем, какая разница?

Он напрягся, насторожился, внутри у него все похолодело.

– В каком смысле?

Она смотрела на него с улыбкой – той самой очаровательной улыбкой, от которой некогда сердце его совершало кульбиты, а кости ныли от вожделения. А сейчас ничего, кроме раздражения, он не ощутил.

– Леопард, дорогой, иногда мне кажется, что глупо нам с тобой прятаться по углам. Оно того не стоит. Давай уедем отсюда. Вместе. И не будем больше притворяться. Джордж даст мне развод, твоя жена от тебя уйдет – и мы поженимся.

Как все просто! Да это же катастрофа! Полный крах! А ей хоть трава не расти!

– Нет, пойти на такое я тебе не позволю.

– Дорогой, но я совершенно этого не боюсь. Условности бытия меня не волнуют.

«А меня волнуют», – подумал про себя Стивен.

– Я считаю, что самое главное в жизни – это любовь. А что про нас скажут люди – лично мне плевать!

– А мне нет, радость моя. Если мы раскроем карты, будет скандал – и моей карьере конец.

– И что с того? Займешься чем-нибудь другим, подыщешь себе дело по душе.

– Не глупи.

– Зачем тебе вообще чем-то заниматься? Денег у меня – вагон. Подчеркиваю: у меня, а не у Джорджа. Поедем путешествовать по белу свету, посмотрим очаровательные экзотические места – такие, где вообще не ступала нога человека. Уплывем на какой-нибудь остров в Тихом океане. Только представь: палящее солнце, морская синева, коралловые рифы…

Представь, как же! Остров в Тихом океане! Как говорится, глупее не придумаешь. За кого она вообще его принимает? За пляжного плейбоя?

Стивен смотрел на нее глазами, с которых спали последние остатки пелены. Очаровашка с куриными мозгами! Он тогда начисто потерял голову, безнадежно и полностью. Но, слава богу, кажется, нашел. Вот вляпался так вляпался! Теперь надо уносить ноги, иначе она просто сломает ему жизнь.

Он сказал ей все, о чем до него сказали сотни мужчин. Они должны расстаться – так он ей написал. Ради ее же блага. Он себе не простит, если сделает ее несчастной. Розмари отказывалась его понимать – и дальше все было как у всех.

Между ними все кончено – он должен ее в этом убедить.

Но она отказывалась принимать этот факт. Ей и в голову не приходило, что он хочет от нее избавиться.

Она его обожает, любит до безумия, она не может без него жить! Она все честно расскажет мужу, он все честно расскажет жене – вот и решение вопроса! Стивен вспомнил, как все у него похолодело внутри, когда он читал ее письмо. Идиотка! Вцепилась так, что не оторвешь! Сейчас пойдет и выболтает все Джорджу Бартону, Джордж с ней разведется и с рук на руки передаст ему!

А Сандра разведется с ним – волей-неволей. Тут сомневаться не приходится. Как-то она с легким удивлением рассказала про подругу: «Но когда она узнала, что у него роман с другой, что ей оставалось делать? Разумеется, она от него ушла». Вот отношение Сандры. Гордая, видите ли. Делить мужчину с другой – это не для нас.

А ему тогда крышка, большой привет. На влиятельного Киддерминстера можно больше не рассчитывать. Это будет скандал из тех, какие не забываются, хотя общественное мнение сейчас куда менее консервативно, чем раньше… Ах, какая возмутительная история! И всё – прощайте, мечты, прощайте, грандиозные замыслы. Крах, карьера на слом, а почему? Обезумел, видите ли, от страсти к дурочке! Телячья любовь… Вещь хорошая, только всему свое время!

Он потеряет все, что составляет смысл его жизни. Попадет в разряд неудачников. Будет обесчещен.

Потеряет Сандру…

Его словно током ударило – Стивен понял, что именно эта потеря будет самой тяжелой. Он потеряет Сандру. Сандра – широкий белый лоб, ясные карие глаза. Сандра – преданная подруга и спутница, надменная, горделивая, преданная Сандра. Нет, он не может ее лишиться. Не может потерять Сандру. Только не это…

Его бросило в пот. Надо как-то спасать положение. Надо, чтобы Розмари вняла голосу разума. Возможно ли это? Розмари и разум – вещи мало совместимые. Может, сказать ей, что он, как выяснилось, любит жену?

Нет. В это она просто не поверит. Понятно – с ее-то мозгами! Пустоголовая прилипала, да еще и собственница… Как его угораздило стать объектом ее страсти?!

Все в нем кипело и клокотало. «Как заставить ее замолчать? Закрыть ее хорошенький ротик? Налить туда яда?» – с горечью подумал он.

Где-то рядом зажужжала оса. Стивен рассеянно повернулся на звук. Оса залетела в хрустальный кувшин с узким горлышком и не могла оттуда выбраться.

«Мой случай, – подумал он. – Оса позарилась на сладкое, а теперь, бедолага, не знает, как выбраться наружу».

Но он, Стивен Фарради, выход найдет. Сейчас время работает на него – Розмари лежит с гриппом. Он только что послал ей знак внимания – букет цветов. И заработал передышку.

Неделю спустя он и Сандра обедали у Бартонов – прием по поводу дня рождения Розмари.

– До дня рождения ничего говорить Джорджу не буду, – поделилась с ним Розмари, – это будет жестоко. Он, бедняга, так для меня старается. Такой лапочка. Когда все кончится, надеюсь, мы с ним останемся друзьями.

Может быть, рубануть напрямик: между ними все кончено, ему больше до нее нет дела? Стивен поежился. Нет, сказать такое у него не хватит сил. Она может закатить истерику, кинуться к Джорджу. Даже к Сандре. Он так и слышал ее голос, полный слез, с нотками потрясения:

«Он сказал, что ему больше нет до меня дела, но я знаю, что это неправда. Он пытается сохранить вам верность, усыпить вашу бдительность, но когда люди любят друг друга, единственный путь – быть честным, вы же со мной согласны? Поэтому я прошу вас – освободите его».

Или вывалит на Сандру что-то еще более тошнотворное. А та – сама гордыня и презрение – только процедит:

«Пусть забирает свою свободу!»

Конечно, Сандра ей не поверит. Или поверит? Розмари возьмет и предъявит его письма – да, он писал их в приступе ослиной влюбленности! Уже и не вспомнить, какую чушь он там насочинял. Во всяком случае, этого будет вполне достаточно, чтобы убедить Сандру – ведь ей он никогда не писал ничего подобного…

«Надо что-то придумать, иначе Розмари начнет болтать. Жаль, – подумал он, – что мы не живем во времена Борджиа. Яд в бокале шампанского – чуть ли не единственный способ заставить Розмари молчать».

Да, эти мысли бродили в его голове.

Цианистый калий в ее бокале с шампанским, цианистый калий в ее вечерней сумочке.

Депрессия после гриппа.

За столом Сандра сидела напротив, вот их глаза встретились…

Прошел почти год, но разве такое забудешь?

Сандра Фарради не забыла Розмари Бартон.

Она думала о ней в эту самую минуту – вспоминала, как Розмари рухнула на стол в тот злополучный вечер в ресторане.