Филлис Джеймс - Маяк

— Я нисколько не сомневаюсь, что вы весьма осторожны в этом вопросе и очень стараетесь не произносить это слово. Команда из Скотланд-Ярда — коммандер, детектив-инспектор и полицейский детектив — вряд ли примчалась бы сюда на вертолете расследовать самоубийство или смерть от несчастного случая. Ну хорошо, вам нет нужды прибегать к объяснениям, я понимаю, что никаких толковых объяснений не получу. Если требуется какая-то дополнительная информация, я сообщу ее самому коммандеру Дэлглишу. Подозреваемых на Острове не так уж много, вряд ли он сможет сослаться на то, что слишком занят.

— Он просил меня передать вам, что встретится с вами позже, — сказала Кейт.

— Пожалуйста, передайте ему мои наилучшие пожелания. Если он считает, что я могу ему еще чем-то помочь, может быть, он будет настолько любезен, что позвонит мне — договориться о времени, которое было бы удобно нам обоим. Утром в понедельник это будет невозможно — у меня назначен визит к зубному врачу в Ньюки. Между тем, я думаю, Рафтвуд будет счастлив показать вам свой велосипед. А теперь, инспектор, я была бы вам весьма признательна, если бы могла остаться в своей гостиной одна.

Велосипед хранился в небольшой каменной пристройке к коттеджу Рафтвуда. По всей вероятности, прежде здесь была прачечная, и медный котел, вделанный в каменную печь, по-прежнему стоял на своем месте. На одной из стен были развешаны инструменты и садовые орудия — в гораздо большем количестве, как подумалось Кейт, чем требовала небольшая полоска возделанной земли перед обоими коттеджами. Все было тщательно вычищено и аккуратно развешано по местам. Велосипед, старый и тяжелый «Рейли», с большой плетеной корзиной, укрепленной впереди, был прислонен к противоположной стене. Передняя шина была спущена.

Бентон-Смит опустился на колени осмотреть шину.

— Здесь разрез чем-то острым, мэм, — сказал он. — Примерно в полдюйма длиной.

Кейт присела на корточки рядом с ним. Трудно было поверить, что этот единственный и точный разрез мог быть сделан чем-то еще, кроме ножа. Однако она ничего не сказала. Только спросила у Рафтвуда:

— Когда же это случилось?

— Два дня назад, инспектор, когда я ездил в Большой дом, чтобы взять там кое-какие чистящие средства.

— Вы видели, чем был сделан разрез?

— В самой покрышке ничего не застряло. Я подумал, что наехал на острый осколок кремня.

Кейт на минуту задумалась, не стоит ли забрать машину прямо сейчас в качестве возможного вещественного доказательства, но отказалась от этой мысли. Велосипед вряд ли мог исчезнуть, а на этой стадии расследования Рафтвуд, как, впрочем, и кто-либо другой, не был главным подозреваемым. Она хорошо представляла себе, какой была бы реакция островных жителей, если бы Бентон-Смит покатил велосипед прочь. «Ну вот, теперь они забрали старый велик несчастного Рафтвуда. Бог знает, что они еще удумают сделать». Кейт лаконично поблагодарила Рафтвуда за помощь, и они ушли.

Несколько минут они шли молча, потом Кейт сказала:

— Я и не подозревала, что вы такой эксперт по игре в скраббл. Вам надо было упомянуть об этом в автобиографии. А другие таланты, о которых вы нам не сообщили, у вас имеются?

Голос Бентона был лишен всякого выражения:

— Сразу как-то не припомню, мэм. Я часто играл в скраббл в детстве, с бабушкой. С бабушкой-англичанкой.

— Ну и отлично. Ничего страшного, что вы не смогли удержаться и решили блеснуть перед ними. Она ведь не приняла нас с вами всерьез, да и он тоже. И ни тот ни другая не постеснялись это продемонстрировать. Устроили нам спектакль. Тем не менее мы получили ту информацию, которую нас просили получить: где они находились сегодня, с семи тридцати утра. А мистер Дэлглиш сам получит все, что ему будет нужно. Ему-то они спектакля не устроят. А что вы о ней думаете?

— Как о подозреваемой?

— А как иначе? Мы же к ней не в гости ходили.

Наконец-то они собираются обсуждать ход расследования как коллеги. Наступила пауза. Минуту спустя Бентон сказал:

— Я думаю, если бы она решила кого-то убить, она была бы совершенно безжалостна. И не думаю, что потом очень мучилась бы сознанием вины. Но где мотив убийства?

— Как говорит Миранда Оливер, ее отец решил во что бы то ни стало выдворить Эмили Холкум из этого коттеджа.

— Нет никаких причин думать, что это ему удалось бы. Она же — Холкум, попечители фонда будут всегда на ее стороне. И ей ведь вроде бы восемьдесят? Возможно, она способна сравнительно легко одолеть лестницу в башне маяка — она показалась мне очень крепкой для своего возраста, но я не могу представить себе, что ей хватило сил перебросить труп Оливера через поручни или втащить его наверх с предыдущего этажа. Я прихожу к выводу, что именно там он и умер. Кто бы ни заманил его на маяк, вряд ли планировал убить его на площадке, идущей вокруг фонаря. Слишком велик риск, что их там увидят.

— Да нет, вряд ли, на морской-то стороне! — возразила Кейт. — И это было бы легче, чем тащить мертвый груз по последнему пролету на верхнюю площадку. Она могла предложить ему побеседовать на свежем воздухе. И он ведь был не такого уж крупного телосложения. Думаю, она могла перевалить его через поручни. Впрочем, тогда ей надо было бы его поднять. А это не так легко.

— Как вы полагаете, Рафтвуд мог бы совершить убийство ради нее? — спросил Бентон-Смит. — Или помочь ей в этом?

— Откуда мне знать, сержант? Не так уж много смысла рассуждать о мотиве или о сговоре, прежде чем мы не проверим все алиби, если они действительно алиби, и не узнаем, кто по-настоящему чист. Главное, что нам нужно, это факты. Если предположить, что он воспользовался велосипедом, каковы шансы, что его могли заметить?

— Шансов не так уж много, мэм, особенно в этом узком проходе. Он укрыт склоном и изгородью, так что если Рафтвуд держал голову низко над рулем, его не было бы видно. А та дырка в покрышке могла быть прорезана ножом. Взгляните на дорожку, жесткая трава, песчаная почва, гладкая галька, кроме каких-нибудь двух-трех камушков. Или же он мог поехать вдоль нижней скалы. На том пути он с полной гарантией мог проколоть шину. Острый кремень прорезал бы ее точно так же, как нож. Но я сказал бы, что разрез сделан специально, не так важно чем.

— Но это не обязательно указывает на вину. Он мог сделать разрез, потому что ему пришло в голову устранить всякие подозрения на его счет, в надежде что тогда мы оставим их обоих в покое.

— Тогда почему бы не сделать это более убедительно? — возразил Бентон-Смит.

— Времени не было. Эта идея могла прийти ему в голову незадолго до нашего к ним прихода. В сарайчике были инструменты и пара больших ножниц. Любой острый предмет подошел бы.

— Но, мэм, если и убийство, и алиби были преднамеренными, разве он не мог испортить велосипед гораздо раньше?