Эрл Биггерс - Китайский попугай

– Но железную дорогу построили?

– Да, и по ней даже какое-то время ходил сюда поезд, небольшой, правда, – паровоз и два вагона. Вагоны не железнодорожные, а трамвайные. Отслужившие свой век трамваи из Сан-Франциско. Потом все забросили. Вагоны остались. Один из них со временем совсем разломался, а второй стоит до сих пор, сейчас мы его увидим.

И они увидели его, поднявшись на очередной песчаный холм. В безлюдной пустыне, полузасыпанный песком, стоял вагон городского трамвая Сан-Франциско. Собственно, это был трамвайный остов, кокетливо склонившийся вбок. Ведущих к нему рельсов почти не было видно под песком, зато отчетливо виднелась надпись на вагоне: «Маркет-стрит».

У Боба сжалось сердце при виде такой знакомой, можно сказать, родной картины. Он натянул узду, остановив коня и стараясь подавить волнение. Вот он, символ триумфа природы над кичливыми планами человека. Гордый человек явился сюда с планами покорения пустыни. Явился со своими высокомерными мечтами и умными машинами. А кончилось все вот этим полуразрушенным вагоном, стоящим теперь среди необозримых песков непокоренной пустыни как красноречивое предупреждение будущим поколениям.

– Вот то, что вы искали, Паула, – сказал Боб. – Прекрасный фон для заключительной сцены вашего фильма. Уставшие герои садятся отдохнуть на ступеньки трамвайного вагона, некогда курсировавшего по оживленным улицам Сан-Франциско из конца в конец до самой пристани, а теперь одиноко доживающего свой век в пустыне, среди кактусов…

– Это мысль! Знаете, сэр, я, пожалуй, возьму вас к себе в помощники.

Подъехав поближе, молодые люди спешились. Девушка вынула фотоаппарат из футляра и стала примериваться в поисках удачного кадра.

– А не щелкнуть ли вам заодно и меня? – нахально предложил Боб. – Увидит меня самый главный на вашей студии и решит, что я тот самый парень, какого он ищет на главную роль. Глядишь, и карьеру сделаю в кино…

– Лучше не стоит, – рассмеялась Паула.

Девушка нажала на спуск, и в тот же момент из темной глубины вагона на переднюю площадку шагнул сгорбленный старик с черной как смоль бородой.

Паула и Боб окаменели от удивления. Первым опомнился Боб.

– Уж не его ли вы видели вечером в среду на ранчо Мэддена? – шепотом спросил он.

Девушка кивнула головой. Без всякого сомнения, это был тот самый человек.

Незнакомец не произнес ни слова. Он как вышел на переднюю площадку трамвайного вагона, так и остался стоять там, с удивлением глядя на неизвестно откуда взявшихся в этом безлюдье двух молодых людей. Они в свою очередь тоже молча смотрели на этого странного человека, столь неожиданно оказавшегося «на борту» затерянного в пустыне трамвайного вагона с крупной надписью «Маркет-стрит».

Боб первым решился прервать молчание.

– Добрый вечер! – приветливо сказал он бородачу, подходя к нему ближе. – Надеюсь, мы вам не помешали?

Старик с трудом спустился по ступенькам на песок и тоже сделал шаг навстречу нежданным гостям.

– Добрый вечер!

Серьезно, не торопясь, он пожал протянутые ему руки Боба и Паулы, повторив:

– Добрый вечер, мистер. Добрый вечер, мисс. Нет, вы мне нисколько не помешали. Я ничем тут серьезным не занимался, так просто, вздремнул маленько. Что ж, дело мое немолодое, силы уже не те, в сон клонит часто.

– А мы вот проезжали мимо… – начала Паула.

– Тут редко кто проезжает, – сказал старик, и было непонятно, жалеет ли он о том или радуется. – Меня зовут Черри. Уильям Черри. Пожалуйста, располагайтесь. Правда, особых удобств здесь нет…

– Если не возражаете, мы ненадолго задержимся, передохнем, – ответил Боб.

– Сейчас время ужина, – с явным смущением произнес странный хозяин этих мест, – и мне хотелось бы вас покормить, но вот предложить нечего, кроме фасоли в томате, еще осталось в банке немного грудинки.

– Весьма признательны, сэр, – ответил Иден, – но мы скоро будем в Севен-Палмсе, там и поужинаем.

Паула села на нижнюю ступеньку вагона, Боб – на теплый песок у ее ног. Старик поднялся в вагон, вынес оттуда какой-то ящик и стал уговаривать своих гостей сесть на него, утверждая, что так им будет удобнее. Поскольку гости уговорам не поддались, он в конце концов сам уселся на ящике.

Разговор опять начал Боб:

– Неплохую квартирку вы себе нашли.

– Квартирку? – старик с интересом взглянул на трамвайный вагон, будто в первый раз его увидел. – Вы говорите – квартирку? Ах, молодой человек, уже больше тридцати лет квартиры у меня нет, а вот только такие временные убежища.

– А как давно вы проживаете в этом вагоне?

– Дня три-четыре. Меня опять прихватил ревматизм, иначе я бы ушел отсюда. Завтра, пожалуй, опять тронусь в путь.

– Опять в путь? Куда же?

– Ну откуда мне знать? Куда глаза глядят.

– Куда же глядят ваши глаза? – добивался Боб.

– Как всегда – вперед. И никуда конкретно.

– И к чему вы стремитесь, путешествуя вот так, в никуда?

– Найти то, что мне в жизни пригодится. Один раз я нашел медную жилу, да ее у меня отобрали. И такое бывает… Ну да ничего, я все равно брожу и ищу.

– А давно вы бродите по пустыне?

– Да уж лет двадцать, не меньше, а то и все двадцать пять.

– А до этого чем вы занимались?

– Чем только я не занимался! Искал золото в Западной Австралии, перегонял скот с берегов Залива в Новый Южный Уэльс, работал кочегаром на океанских пароходах…

– А родились вы в Австралии?

– Я? – удивился бродяга. – С чего это? Родился я в Южной Африке. И своими ногами прошел всю Центральную Африку от Конго до Замбези.

– Так как же вы очутились в Австралии?

– Э, молодой человек, теперь этого и не вспомнить. Какое-то время я занимался пиратством у берегов Южной Америки, подобралась там неплохая компания мексиканцев, видно, что-то им понадобилось в Австралии, ну и я с ними туда угодил. Вот как теперь в Америку. Мне все равно куда…

Боб Иден с недоверием и восхищением качал головой.

– Представляю, сколько всего довелось вам повидать за эти годы блужданий по свету!

– Да уж, немало. Недавно один врач в Редленде сказал, что я должен носить очки. Знаете, что я ответил ему? «А на кой черт мне очки, доктор? Я и так уже все в жизни увидел».

Помолчали. Иден ломал голову над тем, как получше расспросить бродягу о том, что их интересовало. Как бы сейчас пригодился Чан. Но его нет, и приходится действовать самому.

– Значит, здесь, в этом вагоне, вы обосновались дня три-четыре назад, мистер Черри?

– Да, примерно.

– А не припомните ли вы, что делали в среду вечером? Бросив быстрый взгляд на Боба, старик спросил:

– А если помню, так что?

– Да ничего особенного. Если не помните, я мог бы вам напомнить. Вы были на ранчо Пи Джи Мэддена, недалеко от Эльдорадо.