Джозефина Тэй - Мистификация

— Пошли, Нелл, — позвал Саймон, — пора забирать лошадей.

Они ушли, а мести Элеоноры заняла Джейн. В ответ на поздравления Брета она пожала плечами.

— Вот сейчас будет интересно. А выиграть в классе от десяти до пятнадцати лет — не велика честь. Вот когда-нибудь я буду выступать вместе со всеми ними: с тетей Беа, Элеонорой, Саймоном, Пегги, Роджером Клинтом, — со всей компанией.

Да, вон и Роджер Клинт. Элеонора выставляла гнедую кобылу Скапу, а Роджер Клинт был рядом с ней верхом на кауром жеребце в белых чулках. Брет никогда не видел таких длинных белых чулок. Пока судьи обходили выстроенных лошадей, Элеонора и Роджер тихо разговаривали.

— Как ты думаешь, кто займет первое место? — спросила Джейн.

Брет оторвал ревнивый взгляд от Элеоноры с Роджером и заставил себя обдумать вопрос Джейн. Судья послал Беатрису показать галоп Шеврона — рыжего жеребца, на котором Брет собирался выступать в скачках с препятствиями, — и сейчас она, сделав круг, скакала мимо трибуны. Брет еще ни разу не видел Беатрису в костюме наездницы и опять удивился, как и при виде Джейн. Эта сосредоточенная, суровая Беатриса была совсем не похожа на себя.

— Так кто, по-твоему, займет первое место, Брет? — опять спросила Джейн.

— Конечно, Тимбер.

— А не лошадь Пегги?

— Райдинг Лайт? Нет. Может, он выиграет скачки с препятствиями, но тут ему Тимбера не победить.

Он оказался прав. Тимбер произвел огромное впечатление на судей, которые видели его в первый раз. Так что даже безупречные стать и репутация Райдинга Лайта не дали ему перевеса.

Их мнение разделяли и зрители. Когда Саймон, уже получив призовую розетку, скакал на Тимбере мимо трибун, его встретили аплодисментами и приветственными криками.

— Уж не тот ли это жеребец, который убил старого Феликса? — раздался голос за спиной Брета. — Застрелить его надо было, а не призы ему давать.

Второй приз получил Райдинг Лайт под седлом Пегги. У девушки был довольный вид, щеки разгорелись, глаза сияли: отец недаром истратил деньги на дорогую лошадь. Третий приз неожиданно для Брета получила Беатриса на Шевроне.

— Эшби, как всегда, гребут призы лопатой, — сказал кто-то. На него зашикали, видимо, показывая на сидящих поблизости Эшби.

Но наибольшего накала страсти достигли, когда начались соревнования в конкуре. Беатриса пришла на трибуну смотреть их вместе с Бретом, Сандрой и Джейн.

— Номер первый, на ринг! — объявили через мегафон, и Элеонора выехала на Скапе. Скапа прыгала спокойно и чисто, но у нее была скверная привычка вплотную приближаться к препятствию. Элеонора потратила много сил, чтобы ее от этого отучить, помещая впереди препятствия специальный барьер, и надеялась, что Скапа исправилась. Действительно, полкруга все шло благополучно, но затем Скапа заметила, что перед препятствиями нет этого противного барьерчика, и опять стала прыгать со слишком близкого расстояния. Это не замедлило сказаться на чистоте прыжка. Элеонора ничего не могла с ней поделать. Скапа отлично прыгала, но каждый раз сбивала копытами белые рейки.

— Бедняжка Нелл, — сказала Беатриса. — Сколько она на нее убила сил, и все зря.

Лошади, выступавшие под вторым и третьим номерами, вообще прыгали, как Бог на душу положит.

— Номер четвертый, на ринг! — На старт выехала Пегги верхом на Райдинге Лайте. На ней был новый костюм: табачного цвета сюртук, пожалуй, чересчур тесный в талии, и бежевые бриджи, пожалуй, немного бледноватые, но выглядела она на караковом жеребце изысканно и умело с ним управлялась. Вернее ей и не нужно было с ним управляться. Она просто сидела в седле, а Райдинг Лайт делал все, что нужно сам. Он великолепно брал препятствия, безо всякого усилия, казалось, взлетая в воздух, поджимая задние ноги, как кошка, и плавно опускаясь по другую сторону. Его выступление было безупречным.

— Номер пятый, на ринг! — провозгласил мегафон.

Пятый номер был Роджер Клинт на своем кауром жеребце в белых чулках.

— Знаешь, как он его назвал? — сказала Беатриса. — Белый чулок.

— Некрасивый жеребец, — отозвался Брет. — Такое впечатление, точно он попал ногами в корыто с известкой.

— Но прыгает он неплохо.

Прыгал жеребец неплохо, но боялся воды.

— Бедный Роджер, — со смехом сказала Беатриса, глядя, как его жеребец уперся всеми четырьмя ногами перед ямой с водой.

— Роджер гонял его дома через прудик для уток, чтобы приучить к воде, и вот полюбуйтесь, пожалуйста!

Белый чулок продолжал упираться, и Роджеру пришлось увести его с ринга. Публика похлопала ему в знак сочувствия.

Номера шестой и седьмой тоже не смогли взять ни по одному препятствию.

Восьмым был Саймон на Тимбере.

Вороной жеребец вышел на ринг с точно таким же самодовольным видом, как и в день приезда Брета в Лачет, когда конюх вывел его из денника во двор. Увидев барьеры, он начал возбужденно прядать ушами. Саймон послал его в галоп и они приблизились к первому препятствию. Даже издалека, с трибуны, Брету было видно, как легко и плавно взял его жеребец. Эта легкость ошеломила его еще в тот первый день в Лачете. Вороной плавно взмыл в воздух и плавно опустился по другую сторону препятствия.

Трибуна ахнула, восхитившись почти кошачьей грацией лошади. На Брета не меньшее впечатление произвела посадка Саймона, который, казалось, слился с лошадью воедино. Да, конечно, на Тимбере следовало выступать Саймону. Самому Брету и за сто лет не достичь такого совершенства. Зрители, затаив дыхание, смотрели, как вороной уверенно берет одно препятствие за другим. Неужели этот красавец все-таки где-нибудь ошибется? Впереди у него была яма с водой. На трибунах стало так тихо, что можно было расслышать голос продавца газет, выкрикивающего последние новости у главного входа. Когда Тимбер четко приземлился с другой стороны ямы, трибуна вздохнула, как один человек. Нет, лошадь не обманула их ожиданий: лучше взять это препятствие было просто невозможно.

Оцепенев от восторга, публика взорвалась громом аплодисментов с запозданием, когда Саймон уже выезжал с ринга.

Саймон был последним в конкуре, и после него участники пошли по второму кругу.

Элеонора опять появилась верхом на Скапе, и на этот раз, призвав на помощь грозный голос и шпоры, сумела заставить кобылу прыгать с нужного расстояния. Тем самым она, хотя бы отчасти, вернула себе самоуважение. Зрители, которые отлично понимали, в чем было ее затруднение в первом круге и чего она сумела добиться во втором, от души ей похлопали.

Второй номер проскакал по кругу без руля и без ветрил, но сумел взять все препятствия. Номер третий вел себя так же необузданно, но всех препятствий взять не смог. Затем на ринге появилась Пегги, лицо ее все еще светилось счастьем после успеха в первом заезде.