Александр Трапезников - Мышеловка

— Вадим, помоги мне отвести Ксюшу! — велела мне Милена.

Лучше бы она сказала: отнесу, поскольку ее подруга вообще напрочь позабыла, что у нее где-то там существуют ноги. Мы взяли нашу крикунью под обе ручки и потащили в ее комнату. Марков с Комочковым уже ушли, в зале еще оставалась чета Барсуковых.

— А теперь уходи, — сказала Милена, когда мы уложили Ксению в постель. — Я сама ее раздену.

— Как угодно-с! — отозвался я. — Этим ты избавишь меня от лишних эмоций.

Я почему-то вернулся в зал, хотя мог пройти в свою комнату через коридор. Здесь уже никого не было, но свечи все еще горели. Эти безалаберные Барсуки позабыли их потушить!.. Один из подсвечников наклонился в опасной близости от вороха старых журналов, сложенных в углу. И свеча вот-вот должна была выпасть. Я подхватил ее, затушил и порадовался, что Бог надоумил меня возвратиться в зал. Потом, осмотрев подсвечник, я призадумался. Странно, он был укреплен достаточно надежно и не мог изменить своего вертикального положения. Если только кто-то не повернул его нарочно. Но кто? Да и как тут оказались старые журналы? Мне помнилось, что я выбросил их все на помойку, когда проводил в доме уборку. Последними из зала уходили Сеня и Маша, но с какой стати им устраивать в нашем жилище пожар? Нет, это невозможно, решил я. Но тогда подсвечник повернули после их ухода. И вновь передо мной замаячила тень кого-то восьмого, чьи явные и неявные следы ощущались повсюду. И либо я схожу от подозрительности с ума, либо эта хитрая бестия хочет нас всех тут угробить. Чего проще спалить дом со всеми гостями и хозяином, когда на них навалилась непонятная сонливость? Если бы я только знал, кто это и где его искать!.. Я беспомощно оглянулся, чувствуя, что силы наши не равны, со мной просто играют в прятки, и мне захотелось заорать во весь голос, чтобы этот Некто вышел, объявился, показал свое лицо… Но другой крик, страшный, истерический, ворвался в зал и оборвал мои мысли. Кричала женщина из комнаты номер три, там, где разместились Барсуковы. И я почему-то подумал, что ее убивают — убивает муж, Сеня, дознавшийся о связи своей жены с Колей Комочковым. Я знал о его ревнивом характере, и такое предположение могло иметь основания. Не раздумывая, я бросился в их комнату. Но моим глазам предстала другая картина: не окровавленная Маша, а бьющаяся в объятиях Сени, который успокаивал ее, как только мог.

— Там… там… — повторяла она одно слово и указывала рукой на застекленную веранду.

За моей спиной уже появились Милена и Комочков, прибежавшие на крик из соседних комнат, а вскоре появился сонный и злой Марков.

— Когда же это кончится? — сердито спросил он. — Сумасшедший дом какой-то! Что произошло на этот раз?

— Не знаю! — ответил я. — Ее что-то напугало на веранде.

— Так пошли поглядим!

Мы с Марковым и Комочковым обошли чету Барсуковых и открыли дверь на веранду. Здесь в кресле-качалке удобно устроилась моя резиновая кукла-монстр с изуродованным лицом трупа. Среагировав на звук, она повернула к нам свою голову и прошелестела заложенную в магнитофон фразу: «Крови хочу, крови! Наконец-то ты явился — иди ко мне!» Потом раздался положенный по программе жуткий смех. У Комочкова отвисла нижняя челюсть, и даже Марков слегка побледнел, не разобравшись, кто перед ним сидит в кресле-качалке. Кукла вновь произнесла свою зловещую фразу и засмеялась. Я подбежал к ней и стукнул по голове, где находился выключатель. Кукла-монстр обмякла и замолчала, уставившись на нас с какой-то обидой, словно мы не оценили ее самых добрых намерений.

— Все в порядке, — сказал я, поворачиваясь к друзьям. — Это всего лишь кусок резины и моток проволоки с катушками.

Но одного я не мог понять: как кукла оказалась здесь, на веранде? Ведь после того случая с Мишкой-Стрельцом я выпустил из нее воздух и унес в свою комнату, засунув в платяной шкаф. Кто вновь «оживил» ее и притащил сюда? Никто из моих друзей не знал, что у меня имеется эта штука. Кроме Милены.

Мы вернулись в комнату. Я тащил за собой куклу, ухватив ее за ногу, и голова монстра мягко шлепалась об пол. Увидев это чучело вновь, Маша опять закричала, а Сеня закрыл ей рот ладонью.

— Это все твои проделки? — прошипел он в мою сторону. — Завтра же мы уедем отсюда!

— Да будет… будет вам, — попытался я их успокоить, а Марков грозно произнес:

— Вадим, убери этого своего гада куда-нибудь подальше. У меня самого мурашки по коже бегают.

— Нет, сначала я ему набью морду! — пообещал Сеня, непонятно кого имея в виду: «гада» или меня? Но я счел за благо побыстрее ретироваться вместе со своей ношей в мою комнату.

Так, не хватало нам еще всем здесь перессориться… Ну ничего, подумал я, утро вечера мудренее. Если, конечно, оно когда-нибудь наступит, вопреки прогнозу Ксении. Может быть, нам всем уехать завтра же из Полыньи? Погрозив кукле кулаком, я выпустил из нее воздух и снова засунул в платяной шкаф. А дверцу еще и запер на ключ. Теперь не выберется. Если только вновь ей не помогут этого сделать. Вскоре пришла Милена, держа в руке зажженную свечку.

— Маша успокоилась, — сообщила она. — Твои шутки порой заходят слишком далеко.

— Да не делал я этого! — разозлился я.

— А кто же?

— Не знаю! Может быть… здесь, в Полынье, климат такой — неодушевленные вещи оживают. А что? Сидела она себе в шкафу, надоело, встала и погуляла, приперлась на веранду…

— Не глупи. Давай лучше ложиться спать. Все уже разошлись по своим комнатам.

Но нас ожидал еще один сюрприз… Едва Милена откинула одеяло, как в ужасе отшатнулась и прижалась ко мне. На простыне лежала гадюка. Судя по всему, та самая, которую притащил с болота Марков.

— Только, ради Бога, не ори! — шепотом произнес я. — У меня уже уши болят от ваших криков. Вот сейчас я точно набью кому-нибудь морду!

— Он же знал, как я боюсь змей, — чуть не плача сказала Милена. — Ведь специально нам подсунул!

Я выскочил из комнаты, а Милена поспешила за мной. Маркова мы застали уже лежащего в постели. Тепленького. Я рывком сорвал с него одеяло.

— Ну, что там опять случилось? — рассвирепел он. — Вы дадите мне когда-нибудь спать или нет?

— А ты пойди погляди, что у нас в постели валяется! Зачем ты нам гадюку подложил? Хорек налоговый.

— Какую гадюку? — Марков недоуменно уставился на нас, потом полез к тумбочке, открыл дверцу и вытащил узорчатую змею. Теперь пришел черед удивляться нам.

— А… там? — Милену начала бить мелкая дрожь.

— Пошли посмотрим, — деловито предложил Егор, натягивая джинсы. — Но если вы меня разыгрываете — берегитесь!..

Мы вернулись в нашу комнату, и я посветил фонариком на постель. Змея не подавала признаков жизни и в точности походила на ту, которая лежала в тумбочке Маркова. Впрочем, все гадюки выглядят одинаково. Но вдруг… она шевельнулась… приподняла узкую головку. Изо рта высунулось раздвоенное жало…