Александр Трапезников - Мышеловка

По дороге назад я подошел к отцу Владимиру и сказал ему, что ночью произошло еще одно убийство, на сей раз в моем доме. Он перекрестился, вздохнув столь тяжко, словно принимал на себя все грехи покойного Николая.

— Когда вы сможете отслужить панихиду? — спросил я.

— Завтра вечером, — произнес он.

— Мы перенесем его в церковь. И подготовим все к похоронам. Скажите, какой зверь вырвался в Полынье из клетки?

— Тот, который прячется внутри каждого из нас, — отозвался он, положив руку на голову Аленушке. — Тот, кто борется в душе и сердце с Богом. Сейчас он празднует свою силу. Изрыгает слюну и смеется над нами. Но ему все равно не победить. Не одолеть в святом поединке. Кто-то должен его остановить… Кто-то должен, — повторил он, распрощавшись со мной возле церкви.

Я вернулся домой, где в зале, за столом, в тишине и молчании сидели все мои друзья. Все, кроме Комочкова.

— Ты договорился насчет Николая? — спросил Марков.

— Да. Надо подготовить его к прощальному обряду.

Маша вздрогнула, но больше не заплакала.

— Сейчас придет Раструбов, — сказала Милена, — и Ксения отправится с ним. Пожелаем ей удачи.

— Смотри не обижай на болоте лягушек, — произнес я, пытаясь как-то взбодрить всех, но никто даже не улыбнулся.

— Через три дня я вернусь, — сказала Ксения. — И тогда пекарь выведет Машу и Сеню. А ты, ты не передумала? — Ее вопрос был обращен к Милене. Та отрицательно покачала головой. — Как знаешь…

— А вот и наш булочник, — хмуро сказал Марков.

Раструбов заглянул в дверь и грубовато произнес:

— Ну что, дамочка, готовы? Пошли?

Мы вышли все вместе и проводили Ксению до самого болота. Пекарь насмешливо посматривал на нас.

— Не бойтесь, — сказал он наконец. — Доведу в целости и сохранности. Это вроде экскурсии. Хотя и с острыми ощущениями. Как в комнате страха.

— Хватит нам страха, — сказал Марков.

Мы смотрели, как они прыгают по кочкам, опираясь на длинные шесты. Они удалялись все дальше и дальше, а потом Ксения повернула к нам свое бледное лицо и слабо взмахнула рукой, словно прощаясь или прося прощения. И вот уже ее фигурка растворилась в лучах солнца. А я почему-то внезапно с острой болью подумал, что больше никогда ее не увижу. Милена же произнесла мою мысль вслух. Три ее слова прозвучали как лопнувшие в воздухе струны:

— Она не вернется.

Каждый из нас думал об одном: кто убил Николая Комочкова? Но все словно бы избегали задать этот вопрос вслух, поскольку подозрение падало на всех нас, а ответ мог быть непредсказуемым. И к вечеру напряжение достигло такой степени, что избежать разговора уже не представлялось возможным. Первой не выдержала Милена.

— Егор, все-таки кто мог это сделать? — спросила она. Мы впятером сидели за длинным столом в зале, а горькое вино было разлито по рюмкам.

— Тот, кто усыпил нас, — ответил он, обводя всех взглядом. — Но ведь каждый будет говорить, что спал как убитый и ничего не слышал. А посторонний в дом проникнуть не мог. Утром я еще раз проверил все окна и двери. Все было закрыто. Даже слуховое окошко на чердаке. Значит, как ни горько это мне говорить вам, но преступник — среди нас.

— Круто берешь, — заметил Сеня. — И что это ты на меня так смотришь?

— Потому, Сенечка. Ладно, давайте не будем притворяться, откроем карты. Маша была любовницей Николая. И ты узнал об этом здесь, в Полынье, совсем недавно. Может быть, два-три дня назад. И у тебя был повод убить его. Это самое разумное объяснение случившегося.

После его слов наступила глубокая тишина, все мы смотрели куда угодно, только не на Барсукова, чувствуя какую-то неловкость от происходящего.

— Я не делал этого, — ответил наконец Сеня. — Я мог бы его убить, но я не убивал. У меня бы не хватило духа.

— Под влиянием наркотического снотворного можно сделать что угодно, — возразил Марков. — Возможно, ты убил его в бессознательном достоянии. Ответь мне, пожалуйста, на один вопрос: откуда ты узнал об их связи?

Я взглянул на Машу. Она сидела бледная как снег, с широко раскрытыми глазами, а на виске у нее пульсировала синяя жилка. Наверное, она думала о том же, о чем и я: что тут, рядом, всего в пяти шагах, лежит труп Николая и он один знает имя своего убийцы.

— Мне сказал… один человек, — с трудом выговорил Сеня.

— Кто?

— Ксения…

— Так я и думал, — сказал Марков. — Это на нее очень похоже. Значит, она подтолкнула тебя на этот шаг.

— Сколько раз повторять: я не убивал, — устало произнес Барсуков. — По возвращении в Москву я решил развестись. Вот чего я хотел! Спросите Машу, мы говорили с ней об этом два дня назад.

Марков перевел взгляд на его жену.

— Да, — подтвердила она. — Мы все с ним обсудили. Спокойно и без горячки. Я сказала, что люблю Николая, и он понял, что силой меня не удержишь. Лучше расстаться по-хорошему. У Сени не было причины убивать Комочкова. Можно ли ревновать к человеку, с которым ты уже почти разошелся?

— Вот как? — произнес Марков и задумался. — Значит, пар был уже выпущен… Интересно.

— Скажи, а как ты планировала жить дальше? — спросил я. — Вместе с Николаем?

— Да, с ним, — ответила она. В ее голосе не было слышно уверенности.

— Но это было бы невозможно, — продолжал я, как бы переняв эстафетно-следственную палочку у Егора. — Николай собирался жениться месяца через три. Он обманывал тебя, Маша.

— Скотина! — сквозь зубы процедил Барсуков, не сумев сдержаться.

— Я не знала об этом, — ответила его жена, умоляюще взглянув на Милену, словно именно в ней видела поддержку.

— Нет, знала, — вновь вмешался Марков. — Не лги. Кто сказал тебе об этом?

Опять наступила тишина, было даже слышно, как тикают часы.

— Я, — ответила за Машу Милена. — Я хотела только предупредить ее, чтобы она не разрушала семью ради человека, которого она все равно не сможет удержать. Который готовится к свадьбе с совершенно другой женщиной.

— А откуда тебе самой стало это известно? — спросил я.

— От невесты Николая.

— Ты видела ее?

— Да. И все вы — тоже.

— Ксения? — произнес Марков. — Как же я сразу не догадался об этом! Ловко же они скрывали свои отношения.

— Ксения и Николай хотели, чтобы это стало для нас сюрпризом, — продолжила Милена. — Но у нас с ней не было друг от друга секретов. А на его связь с Машей она смотрела сквозь пальцы. Говорила: пусть до свадьбы побесится, все равно будет мой. Но в последнее время Маша стала ей мешать все больше и больше. Наверное, поэтому она и рассказала обо всем Сене, чтобы он как следует занялся своей женой.

— Змея… — отрывисто бросила Маша. — Так бы и удавила ее.

— Но ты выбрала другую жертву, — быстро отозвался Марков. — Когда Милена предупредила тебя о предстоящей свадьбе Николая и Ксении, ты пришла в ярость: как же так — тебя предает любимый человек? Ты подсыпала нам снотворное, вот это. — Егор вытащил из кармана пустой пузырек. — Извини, но я нашел его в вашей комнате под матрасом. Дождалась, когда мы все уснем. Затем спокойно прошла к Милене и Вадиму, вытащила из-под кровати меч — ты всегда любила эффектные сцены — и заколола Комочкова.