Агата Кристи - Тайна семи будильников

Мосгоровски покачал головой:

— Ничего.

Вдруг Номер Пять наклонился над столом:

— Я согласен с Анной — где наш президент? Где Номер Семь? Тот, кто создал наше общество? Почему мы никогда его не видим?

— У Номера Семь, — ответил русский, — свои методы работы.

— Вы всегда это говорите.

— И скажу больше, — ответил Мосгоровски, — мне жаль того или ту, кто пойдет против него.

Снова наступило неловкое молчание.

— Давайте перейдем к делу, — спокойно предложил Мосгоровски. — Номер Три, у вас есть план Вивернского Аббатства?

Юла навострила уши. До сих пор она не видела Номера Три и не слышала его голоса. Теперь, когда этот низкий, любезный голос прозвучал, она безошибочно определила: это говорил хорошо воспитанный англичанин, не утруждающий себя, чтобы отчетливо произносить слова:

— Он со мной, сэр.

На столе появились какие-то бумаги. Все наклонились над ними. Мосгоровски снова поднял голову:

— А список гостей?

— Вот.

Русский прочел его:

— Сэр Стенли Дигби. Мистер Теренс О’Рурк. Сэр Освальд Кут и леди Кут. Мистер Бейтмен. Графиня Анна Радцки. Миссис Макатта. Мистер Джеймс Тесиджи.

Он помолчал, потом резко спросил:

— Кто это, мистер Джеймс Тесиджи?

Американец рассмеялся:

— Я думаю, на этот счет беспокоиться не стоит. Обычный молодой балбес.

Русский продолжал читать:

— Герр Эберхард и мистер Эверсли. Это все.

«Разве? — прошептала про себя Юла. — А как насчет этой славной девушки — леди Эйлин Брент?»

— Да, похоже, беспокоиться нечего, — сказал Мосгоровски. Он посмотрел через стол. — Я полагаю, ни у кого нет сомнений в важности изобретения Эберхарда?

Номер Три ответил лаконично, как подобает британцу:

— Никаких.

— С коммерческой точки зрения оно стоит миллионы, — продолжал русский. — А что касается международного аспекта… алчность наций хорошо известна.

Юла представила себе, как он злобно улыбается под своей маской.

— Да, — заключил он, — это — золотое дно.

— Вполне стоит нескольких жизней, — цинично вставил Номер Пять и засмеялся.

— Ну, не забывайте, что случается с этими пресловутыми изобретениями, — сказал американец. — Иногда они попросту ни к черту не годятся.

— Такой человек, как сэр Освальд Кут, ошибиться не может, — возразил Мосгоровски.

— Как летчик, могу засвидетельствовать, — вступил в разговор Номер Пять, — эта штуковина вполне осуществима. Идею обсуждали годами, но понадобился гений Эберхарда, чтобы воплотить ее в жизнь.

— Ну ладно, — продолжал Мосгоровски. — Я думаю, эти вопросы можно больше не обсуждать. Вы все ознакомились с планами. Мне не кажется, что нашу первоначальную схему можно улучшить. Кстати, я что-то слышал насчет письма Джеральда Уэйда, которое нашли в Чимнизе, письма, где упоминается наше общество. Кто его нашел?

— Дочь лорда Катерхема — леди Эйлин Брент.

— О чем же думал Бауэр? — удивился Мосгоровски. — Это его оплошность. А кому адресовано письмо?

— По-моему, сестре Уэйда, — сказал Номер Три.

— Неудачно, — заметил Мосгоровски. — Но ничего не попишешь. Завтра дознание в связи со смертью Рональда Деверукса. Я полагаю, все готово?

— Пущен слух о местных подонках, которые учились стрелять, — сказал американец.

— Тогда все в порядке. По-моему, больше говорить не о чем. Мне кажется, нам всем надо поздравить нашу дорогую Номер Один и пожелать ей удачи в той роли, которую ей предстоит играть.

— Ура! — воскликнул Номер Пять. — Удачи Анне!

И все руки взметнулись в том жесте, который Юла уже видела.

— Удачи!

Номер Один ответила на салют взмахом руки, характерным для иностранцев. Потом она встала из-за стола, и остальные последовали ее примеру. Тут Юле впервые удалось мельком увидеть Номер Три — он подошел к Анне и накинул ей на плечи плащ — это был высокий, крепко сколоченный человек.

Затем все вышли через потайную дверь. Мосгоровски запер ее за ними. Подождал несколько минут, и Юла услышала, как он открыл другую дверь и вышел, потушив свет.

И только через два часа появился бледный и переполошенный Альфред, пришедший выпустить Юлу. Она чуть не упала ему на руки, так что он был вынужден поддержать ее.

— Ничего, — отмахнулась Юла. — Просто все онемело, пустяки. Дайте-ка я присяду.

— О Боже, миледи, как я боялся!

— Чепуха, — успокоила его Юла. — Все прошло блестяще. Можете дышать спокойно, все позади. Могло кончиться плохо, но, слава Богу, обошлось.

— Слава Богу, как вы сказали, миледи! Меня весь вечер так и колотило. Уж больно, знаете, эти люди подозрительные.

— Ничего не скажешь, действительно подозрительные, — согласилась Юла, энергично растирая руки и ноги. — По правде говоря, до сегодняшней ночи я думала, что такие, как они, существуют только в романах. Да уж, Альфред, век живи, век учись. Такова жизнь.

Домой Юла вернулась под утро. В половине десятого она уже встала, оделась и позвонила Джимми Тесиджи.

Быстрота, с которой он взял трубку, очень удивила ее, но Джимми объяснил, что как раз собирается на дознание.

— И я тоже, — ответила Юла. — У меня есть что тебе рассказать.

— Хорошо. Давай я за тобой заеду, и мы поговорим по дороге. Идет?

— Давай. Только рассчитай так, чтобы заехать в Чимниз. А оттуда меня захватит главный констебль.

— С чего бы это?

— Потому что он — добрый человек, — ответила Юла.

— Я тоже, — сказал Джимми, — большой добряк.

— Ты не добряк, а балбес, — ответила Юла. — Я как раз вчера слышала, как тебя так назвали.

— Кто?

— Если хочешь знать точно, то один русский еврей. Хотя нет, не он. Кто-то другой.

Но ее слова утонули в возмущенных протестах.

— Может быть, я и балбес, — сказал Джимми, — наверное даже, но как смеют какие-то русские евреи так меня обзывать? Что ты делала вчера вечером, Юла?

— Вот об этом я и хочу поговорить, — ответила Юла. — А пока до свидания.

Она так внезапно закончила разговор, что Джимми остался совершенно заинтригованным. Он восхищался прытью Юлы, хотя в его отношении к ней не было и тени нежных чувств.

— Что-то она затевает, — решил он, в спешке допивая кофе. — Не иначе, что-то разнюхала.

Через несколько минут его маленькая двухместная машина подкатила к дому на Брук-стрит, и Юла, которая уже ждала его, быстро сбежала по ступенькам. Джимми не отличался большой наблюдательностью, но заметил под глазами у Юлы синяки и предположил по ее виду, что прошлой ночью она поздно легла.

— Ну так что? — спросил он, осторожно ведя машину на выезде из города. — Какими темными делишками ты занималась?

— Сейчас расскажу, — пообещала Юла. — Только не перебивай меня, пока я не кончу.

Рассказ длился долго, и Джимми стоило больших усилий не отвлекаться от дороги, чтобы не попасть в аварию. Когда Юла замолчала, он вздохнул и испытующе посмотрел на нее: