Джон Карр - Согнутая петля

Пейдж давно сгорал от нетерпения, ожидая, что Эллиот поднимет этот вопрос.

– Опровергает мои показания? Кто их опровергает? – резко спросил Гор, вынув изо рта догоревшую сигару.

– Не обращайте на мои слова внимания, пожалуйста. Где вы были, когда услышали, как жертва упала в пруд?

Гор изумленно смотрел на него:

– Полагаю, у вас есть свидетель. Я следил за этим старцем, – он показал на Марри, – в окно. Мне вдруг пришло в голову, что теперь больше нет смысла скрывать информацию. Кто меня увидел?

– Вы понимаете, сэр, что если вы говорите правду, то у вас есть алиби?

– Полагаю, если речь идет о том, чтобы снять с меня подозрения, – да, к сожалению.

– К сожалению? – застыл Эллиот.

– Дурная шутка, инспектор. Простите.

– Могу я вас спросить, почему вы не сказали мне об этом сразу?

– Можете. Можете еще спросить, почему я смотрел в окно.

– Не улавливаю хода вашей мысли.

Эллиот всегда умел скрывать свою осведомленность. На лице Гора появилась тень раздражения.

– Если быть немногословным, инспектор, с самого первого момента, как я вчера вечером появился в этом доме, мне почудилось, что игра будет нечестной. Появился этот джентльмен. – Он указал на Марри и, казалось, не знал, как ему вести себя дальше. – Он узнал меня. Я понял, что он узнал меня. Но он так и не признал этого.

– Ну и что?

– Что случилось? Я зашел за угол дома, как вы проницательно обнаружили, вероятно, примерно за минуту до убийства. – Он осекся. – Кстати, а вы установили, что это было убийство?

– Об этом после. Пожалуйста, продолжайте.

– Я посмотрел в окно и увидел Марри. Он сидел спиной ко мне, как набитая кукла, и даже не двигался. Тут я услышал все звуки, которые вам так часто описывали, начиная со звука борьбы и кончая всплеском воды. Я отошел от окна налево и выглянул из-за угла, чтобы посмотреть, что происходит в саду, но ближе подходить не стал. В это время из дома выбежал Барроуз и помчался к пруду. Поэтому я опять отошел назад, к окнам библиотеки. В доме, казалось, все сошли с ума. Что же я увидел дальше? А увидел я очень почтенного джентльмена, – он снова коротким кивком указал на Марри, – осторожно жонглирующего двумя «Дактилографами», один из которых он виновато сунул в карман, а другой положил на стол!

Марри слушал, критически разглядывая Гора.

– Ну-ну, – проговорил он почти с менторской интонацией. – Вы решили, что я работаю против вас? – Ему, казалось, было приятно.

– Естественно! Работаете против меня! Вы, как обычно, все понимаете, – отпарировал Гор, сразу помрачнев. – Поэтому я и не хотел говорить, где был. Я скрыл все, что за это время увидел в библиотеке, на тот случай, если поднимется какая-то грязная возня!

– Вы можете что-нибудь к этому добавить?

– Нет, инспектор, думаю, нет. Все остальное в моих словах было правдой. Но могу я поинтересоваться, кто же увидел меня?

– Ноулз, выглянув из окна Зеленой комнаты, – ответил Эллиот.

Гор присвистнул сквозь зубы. Эллиот перевел взгляд с Гора на Марри, а с него на Уэлкина.

– Кто-нибудь из вас видел это раньше? – Он вынул из кармана завернутый в газету испачканный складной нож и показал его всем.

На лицах Гора и Уэлкина выразилось полное смущение. Марри же втянул бородатые щеки, заморгал и поближе подвинул кресло.

– Где вы его нашли? – с интересом спросил он.

– Возле места преступления. Вы узнаете его?

– Хм… Вы проверяли его на предмет отпечатков пальцев? Нет? Ах, жаль, – сказал Марри, все больше оживляясь. – Позвольте мне посмотреть его? Я обещаю обращаться с ним осторожно. Поправьте меня, если я ошибаюсь, но разве ты, юный Джонни, – он бросил взгляд на Гора, – не привык свободно обращаться с ножом? Разве не я подарил его тебе? Разве ты не носил его всегда при себе?

– Конечно, носил. Я всегда ношу карманный нож, – признался Гор, засунув руку в карман и вынув нож немного меньшего размера, чем тот, что лежал перед ними. – Но…

– Раз и навсегда, – вмешался Уэлкин, хлопнув кулаком по столу, – я настаиваю на том, чтобы мне позволили пользоваться правами, которыми вы, сэр, кажется, меня наделили. Подобные вопросы абсурдны и не правомерны! Как ваш адвокат, я должен потребовать, чтобы вы не обращали внимания на эту провокацию! Такие ножи очень популярны. У меня у самого есть такой.

– Но что такого в этом вопросе? – озадаченно спросил Гор. – У меня был такой нож. Он вместе с другими моими вещами погиб во время крушения «Титаника». Но, по-моему, абсурдно предполагать, что это может быть…

Прежде чем кто-либо сумел его остановить, Марри вынул из кармана носовой платок, плюнул в него (что всегда раздражало Пейджа) и чисто вытер небольшую часть лезвия. На очищенной стали отчетливо проступили грубо нацарапанные буквы, образующие слово «Маделин».

– Это твой нож, Джонни, – спокойно произнес он. – Ты нацарапал это имя в тот день, когда я взял тебя к каменотесам в Илфорд.

– Маделин, – повторил Гор.

Открыв ближайшее окно, он бросил сигару на промокшую землю. На мгновение Пейдж увидел в стекле отражение его мрачного лица: это было почти злобное, сосредоточенное, непостижимое выражение, начисто лишенное той насмешливости, которой Гор отличался, независимо от своего настроения и настроения остального мира. Он обернулся:

– Ну и что с этим ножом? Вы намекаете на то, что этот бедный, измученный, претендовавший на честность плут держал его при себе все эти годы и, наконец, перерезал им себе горло у пруда? Вы, кажется, определили, что это убийство; и все же… и все же… – Он медленно хлопнул ладонью по колену.

– Я скажу вам, что это такое, господа, – заявил Эллиот. – Это абсолютно невозможное преступление!

Он подробно рассказал им историю Ноулза. Интерес, проявленный Гором и Марри, контрастировал с явным недоверием и замешательством Уэлкина. Когда Эллиот описал, как был обнаружен нож, все собравшиеся неловко зашевелились.

– Он был один и все-таки убит, – задумчиво произнес Гор, посмотрев на Марри. – Маэстро, это дело как раз в вашем вкусе! Я вас просто не узнаю! Вероятно, вы жили в слишком тяжелых условиях: иначе вы бы скакали вокруг инспектора, полный странных теорий и безумных версий…

– Я просто поумнел, Джонни!

– И все же давайте выслушаем вашу теорию. Любую теорию. Пока вы были единственным, кто ничего не рассказал.

– Я поддерживаю это предложение, – заметил доктор Фелл.

Марри устроился поудобнее и погрозил пальцем.

– Логические построения, – начал он, – часто сравнимы с решением задачи с огромными числами, когда в конце обнаруживаешь, что где-то забыл запомнить единицу или умножить на два. Каждая из тысячи цифр и коэффициентов может быть верна, кроме этой; но разница в ответах может привести в замешательство. Поэтому я не претендую на абсолютную логику. У меня есть предположение. Полагаю, инспектор, что вердикт следователя, безусловно, признает это самоубийством.