Салов Борисович: - Игры маньяков

— Тимур… — он указал на очень худого молодого человека с серьгой в ухе и красивым ртом.

— Олег… — это был единственный блондин в группе, самый старший на вид, лет тридцати пяти. Он ни на кого не смотрел.

— Хорошо, — сказал Никольский. Он видел Тимура и раньше, но двух других не знал. — Все здесь, — сказал он, выходя из кухни на длинное крытое крыльцо, выходившее на густой сосновый лес. Крыльцо было завалено рюкзаками и другими сумками, принадлежавшими команде фургона, которая провела здесь ночь. Никольский схватил картонную коробку, стоявшую у стены, швырнул ее на середину комнаты и сел на пол. Остальные последовали его примеру, образовав свободный полукруг перед ним.

Никольский начал раздавать фотографии дома на вершине холма вместе с несколькими картами: план улицы, план дома, план местности. Четверо мужчин молча передавали друг другу фотографии и карты, в то время как Никольский перебирал сведения, которыми они располагали до сих пор, признавая свои слабости, зная, что каждый оставшийся без ответа вопрос создает для них риск.

В течение следующего часа он подробно рассказывал о ходе операции, описывая, как следует поступить с различными группами, собранными Манасяном, снова и снова подчеркивая важность абсолютной тишины и отсутствия следов их присутствия.

— Никаких доказательств нельзя оставлять. Ни брошенных машин, ни оружия, ни гильз, ни тел, ни крови. Ничего.

— Это невозможно, — сказал Ярослав. — Не с таким количеством целей. — Он просматривал список машин и телохранителей, составленный бригадой наблюдения Никольского накануне вечером. — Не хватает исходных данных. Слишком мало времени для планирования. Слишком много целей.

— Я понимаю, — сказал Никольский. — Но мне не нужен полный улов. Я просто говорю, что то, что ты берешь, должно быть чистым. У нас тут кое-что намечается. Вы видели в файле, что Карен Манасян организовал эту операцию. В прошлом он следовал довольно обычной тактической дисциплине и процедуре. Все подвижно. Все разделено. Самое главное: при первых признаках проблем все исчезают. Никакого обсуждения. Они уходят.

Он оглядел каждого из них.

— Я хочу, чтобы вы уничтожили их как можно больше. Но если риск обнаружения слишком велик, если вы не можете сделать это тихо, не трогайте их.

— А Израильянц?

— Ваша главная цель-изолировать его в этом доме. После этого я буду за него отвечать.

Последовала удивленная пауза. Ярослав притворился, что разглядывает карты на полу перед собой. Но никто не собирался просить Никольского рассказать подробнее.

Через несколько секунд Ярослав встал и подошел к кухонной раковине. Он сунул сигарету под кран и бросил мокрый окурок в пустую коробку из-под пиццы. Он вернулся на крыльцо и прислонился к дверному косяку. Все вспотели. Густые сосновые заросли не давали возможности ветру проникнуть в дом через застекленную веранду. Она была неподвижной, гнетущей. В полуденной жаре стрекотали кузнечики.

— Изолировать его, — сказал Ярослав. — Это проблема.

— Да, — сказал Никольский. — Я понимаю.

Ярослав наклонился и взял свою копию записей, которые были приготовлены для них. Он посмотрел на остальных членов команды.

— Манасян живет в том же доме, — сказал он. — С телохранителем и водителем. А еще есть телохранитель и водитель Израильянца. Это шесть человек. Скольких человек вы хотите устранить?

— Оставить его одного, если возможно.

— А если это невозможно?

— По крайней мере, мы должны вытащить оттуда Манасяна. И двух его людей.

— Любое лобовое столкновение вызовет перестрелку, — отметил Ярослав.

Никольский кивнул.

— Не могу гарантировать, что этого удастся избежать.

— Мы не знаем их распорядка, расписания, ничего. — Ярослав взглянул на отчет разведки.

— У нас едва хватило времени выяснить, сколько их, — сказал Никольский.

На крыльце на мгновение воцарилась тишина, каждый советовался со своими мыслями. Никольский знал распорядок дня и ждал, позволяя своим сотрудникам делать то, что они должны были делать. Все мужчины должны были прочитать файл на Израильянца, чтобы они знали, что это за человек, которого они преследовали.

Все команды действовали под одним и тем же правилом эгалитаризма. Сергей собрал лучших людей, которых смог найти, и доверился им. Поскольку его команды были маленькими, любой человек мог повлиять на любую операцию. Все должны были отработать идеально, иначе ничего не получится. Маленькая команда в его понимании была похожа на прекрасные механические часы-все детали были необходимы, ни одна не расходуема.

Вот и сейчас Никольский создал команду в соответствии с некой восточной интуицией. Так или иначе, имело значение, кто был целью, и люди, которых он выбирал для каждого конкретного задания, казалось, имели отношение к тем людям, за которыми они шли. Сергей сказал, что это имеет значение для синергии насилия, которая является потенциальной в каждой миссии. Он говорил об этом неопределенно, но Ярослав знал, что это важно для шефа и для успеха команды. Не имело значения, что это казалось нелогичным. Давным-давно он понял, что логика-лишь часть этого дела, иногда удивительно малая его часть.

Никольский прервал молчание. Он должен был сказать это прежде, чем кто-нибудь заговорил.

— Послушай, я знаю, что в этой операции есть дыры, — сказал он, — и мы, увы, не заткнем их все. Все дело в риске. Стопроцентной гарантии нет. Но я просто хотел, чтобы ты знал, что я знаю, что втягиваю тебя в неприятности. Ярик, ты должен знать, что я так не работаю. Но я не мог упустить шанс заполучить Рубена Израильянца. И, к сожалению, этот шанс нужно было использовать быстро, или вообще пройти мимо.

Не было никакого ответа от любого из них. Эти люди не испытывали никакой эмоциональной потребности похлопать шефа по плечу и сказать: «все в порядке, мы понимаем».

— Думаешь, эти парни из армянской разведки? — спросил Ярослав у Никольского.

— Это мое предположение. Это только предположение.

Все снова замолчали, глядя на карты, думая, проигрывая все в уме, пытаясь увидеть худшее.

— Ладно, — наконец сказал Ярослав, поднимая глаза, — Давай решим. У вас есть оговорки, мы обсудим их здесь и сейчас. Идти или не идти, прямо сейчас.

Он повернулся налево и посмотрел на Дмитрия, который без колебаний кивнул. Ярослав перевел взгляд направо, на Тимура. Тимур задумался, рассеянно водя изящным пальцем по мочке украшенного сережкой уха. Потом кивнул. Наконец он посмотрел на Олега, который сидел, прислонившись к стене, рядом с Никольским.

— Мне не нравятся скудные сведения. — У блондина был довольно сильный украинский акцент. — Мне не нравится, что ты решил этим заняться в последнюю минуту. И изолировать Израильянца… это словно как разворошить осиное гнездо.