Салов Борисович: - Игры маньяков

Но означает ли присутствие этого неизвестного, что операцию нужно сворачивать? Если Манасян будет следовать своим правилам, то да. Любой признак выхода ситуации из-под контроля означал отказ от плана. В конце концов, Смирин мог обратиться к действительно профессионалам.

С другой стороны, им оставалось всего несколько часов до того, как они сорвут хороший куш.

Манасян немедленно закрыл файлы Арташеса и стер их. Он попытался собраться с мыслями. Думать. Этим парнем мог быть кто угодно. То, что он был там, еще не означало, что он был компетентен или опытен в том, чем бы он ни занимался. Это не значит, что он профессионал. Возможно, Смирин пытается играть в шпиона.

Но что, если это серьезный шаг? Что, если это конец игры и жадность Манасяна затуманила его разум? Он и Рубен согласились, что награда стоит риска, но если она не удастся, что же, тогда у них разные точки зрения. Израильянц воспринимал каждую неудачу как личное оскорбление. Как бы иррационально это ни звучало, факт оставался фактом.

А теперь прибытие телохранителей означало, что приказ шефа убить Раису Смирину был невозможен в краткосрочной перспективе.

Давление на Манасяна было внезапным и мучительным. Рубен Израильянц припомнит ему эту неудачу. Если не сразу, то позже, когда Манасян меньше всего этого будет этого ожидать. Рубен расценит провал этой операции-потерю стольких денег-как непростительное предательство.

Рубен, казалось, сейчас уделял меньше внимания собственной безопасности. На самом деле, это казалось глупым шагом.

Сейчас не было времени для полумер. Все должно было быть поставлено на карту.

Рыбаки уже полчаса вели лодку вдоль южного берега озера Малый Исток, то и дело заходя в лесок у обрыва, временно привязывая ее к нависающему дереву, а затем бросая приманки в тень вдоль берега. Лодка была накрыта парусиновым навесом, чтобы защитить их от палящего полуденного солнца, когда они плыли в направлении микрорайона.

У них было мало шансов на удачу. Водные лыжники были активны в этот день, они с ревом носились вверх и вниз по центру длинного озера, выбрасывая бесконечную серию вздымающихся волн к лесистым берегам. Рыбаки упрямо пробирались к мосту, стоически перенося качку лодки, бесполезно отбрасывая тени, отбрасываемые на воду лесом, теснившимся у известняковых утесов.

Наконец они попробовали последнее. Привязав лодку поближе к берегу, они затащили ее под густой дубовый навес. С другой стороны озера лодка была почти скрыта, но никто этого не заметил. Лодка уже три четверти часа стояла, и все внимание на воде было приковано к гонщикам, которые сновали взад и вперед по своим дорожкам в центре озера. Летние вечера в этой части озера были посвящены водным видам спорта, которые были громче и быстрее, чем рыбалка.

Из домов на вершине утеса уже полчаса не было видно лодки.

Лодка держалась в тени почти двадцать пять минут. Серфингисты продолжали пропахивать жидкие борозды в озере, только чтобы они рассеялись в волнах, которые медленно направлялись к берегам в мрачном полете от лодок, которые их создали.

Наконец, рыбаки порыбачили достаточно. Лодка медленно вынырнула из-под нависшей растительности под высокими утесами и двинулась к озеру. Перейдя на другую сторону, она повернула на юг и, набирая скорость, направилась вниз по реке на восток. Вскоре лодка, не теряя времени, пошла вперед. Она была слишком далеко от берега и двигалась слишком быстро, чтобы кто-нибудь мог разглядеть ее в густой тени парусинового навеса. Но всякий, у кого была такая возможность или кому было дело до того, чтобы следить за движением лодки вверх, а теперь вниз по реке, сделал бы любопытное наблюдение, что в лодке, по-видимому, остался только один рыбак.

Когда зазвонил телефон, Раиса подняла трубку в кабинете Бориса, где все еще звонила по поводу Кирилла.

— Могу я поговорить с господином Смириным? — спросил мужчина.

Раиса замерла. У звонившего был кавказский акцент. Все планирование, все тактические маневры осуществлялись по защищенным каналам связи. Что это было? Это не было связано? Она бросила взгляд на Виктора, стоявшего у окна.

— Могу я сказать ему, кто звонит?

— Он ждет меня.

Еще один сигнал тревоги.

— Одну секунду, — сказала она, — я соединю вас с его телефоном. Она нажала кнопку стоп и заговорила с Виктором. — Кто-то спрашивает Бориса. Кавказский акцент. Не называет своего имени.

— Просто соедините меня с ним, — сказала она и, отвернувшись, тихо заговорила в микрофон.

Хазанов стучал по ноутбуку, найденному в саду, Борис и Азат заглядывали ему через плечо. Азат, который носил наушники и микрофон на длинном шнуре, был центром связи для всех. Он слышал все разговоры телохранителей и телефонные звонки.

— Ээээ…, — вырвалось у Марка.

Все трое смотрели на фотографию Раисы, на которой она была обнажена настолько, насколько это вообще возможно. Она была прекрасна.

— Сукин сын, — сказал Борис. — Сколько их еще там?

— Э-э… еще один, — сказал Хазанов, закрывая изображение.

— Давайте посмотрим, — сказал Борис, и Хазанов ударил по клавишам.

Невероятно.

— Удали, — сказал Борис, — и продолжай.

Твою мать. Он был взбешен и встревожен жутким чувством, которое охватило его, когда в его голове возник образ какого-то парня, сидящего на корточках за каменной стеной и делающего почти обнаженные фотографии его жены.

Пальцы Хазанова щелкнули по клавишам в два раза быстрее, как будто он хотел поскорее убраться подальше от этих картинок. Затем он ударил тех, кого искал. Пять выстрелов. Он быстро просмотрел их, замедляя последние два. Он выбросил их на экран одновременно. Все трое уставились на фотографии.

— Я просто не понимаю, как они могут опознать его по ним, — сказал Борис.

— Думаю, это зависит от того, какое программное обеспечение они собираются использовать, — сказал Хазанов.

— Да, пожалуй, — согласился Борис. — Однако, я не думаю, что это будет какое-то великое откровение для них.

На кофейном столике перед диваном зазвонил телефон. Борис с удивлением увидел, что голос доносится из его кабинета. Он подошел и взял трубку. Он взглянул на Азата, который, казалось, прислушивался к какому-то другому разговору.

— Боря, — сказала Раиса, — это какой-то парень с кавказским акцентом. Не назвал своего имени.

— Он сказал, что ему нужно?

— Он сказал, что вы ждете звонка.

Борис повернулся к Азату, который уже кивнул ему и направился к цифровому следящему устройству, стоявшему на складных столах у стены.

— Боря, я иду, — сказала Раиса. — Я хочу это услышать.

Прежде чем он успел возразить, она отключилась, и он взглянул на Азата.