Виктор Доценко - Кровь за кровь

— Ну, ты мастак! Послушай, у меня к тебе дело есть. Ты в шесть вечера уезжаешь?

— Да… А какое дело? — удивился Виктор.

— Встретимся — тогда узнаешь… Через час сможешь выйти?

— Смогу…

— Тогда я жду тебя у твоего дома на скамейке, лады?..

Ровно через час Виктор вышел во двор и увидел Дикого, одетого как всегда, тщательно выбритого.

— Стиляга! — бросила ему проходившая мимо старушка, а увидев на его галстуке голую женщину, добавила: — Фу, вот нечисть-то, право дело.

— Топай-топай, мамаша, а то щи прокиснут! — с улыбкой отреагировал Дикой. — Послушай, Быстро, ты надолго в Ригу едешь?

— На восемь дней… А что?

— Полкуска заработать хочешь?

— Что за «полкуска»?

— Ну, полтыщи! Хочешь?

— Спрашиваешь! А что нужно сделать?

— Отвезти одну посылочку в Ригу, — небрежно проговорил Дикой.

— Так что же ты не пошлешь ее по почте? — удивился Виктор.

— Товар хрупкий, боюсь, побьют все.

— А большая?

— Да нет, не очень.

— Ну, хорошо, давай! — согласился Виктор.

— Я заеду за тобой в пять и провожу на вокзал, там и отдам. — Он похлопал Виктора по плечу и пошел прочь своей танцующей походкой.

Виктор вернулся домой и не торопясь собрался в дорогу, стараясь ничего не забыть. Затем позвонил на работу Татьяне Николаевне, но она оказалась на операции.

Ровно в пять часов, когда Виктор плотно пообедал перед дорогой, в дверь позвонил Дикой. Они вышли на улицу. Перед домом стояла светлая «Победа». Дикой открыл дверцу и предложил Виктору сесть.

— Чья это? — восхищенно проговорил Виктор.

— Моя, чья же еще! — усмехнулся Дикой.

— Вот это да! — с завистью сказал Виктор. — Предки подкинули?

— Почему предки, сам купил, — небрежно управляя машиной, ответил Дикой.

— И долго копил?

— Накопил — сосиску купил! — засмеялся Дикой. — Хочешь жить — умей вертеться! Вон, на заднем сиденье посылочка, а адрес запомни на память: улица Красноармейская, дом восемь… Запомнил? Там спросишь Николая Германовича… Николая Германовича, — повторил он. — Передашь ему эту посылку и «привет от Малины».

— Это что за Малина? Прозвище?

— Нет, фамилия, — ответил Дикой, думая о чем-то своем…

С огромным волнением Виктор ступил на рижскую землю. Он много слышал об этом городе, многое знал о нем, хотя и был здесь впервые. Он шел с командой по вокзальной площади, впитывая, словно губка, зрительное подтверждение тому, что он знал и читал о прекрасной Риге. Ему все нравилось: и непривычные для глаз москвича здания в готическом стиле, и спокойные деловые люди, которые, казалось, никуда не спешили, и незнакомые вывески на магазинах: незнакомые буквы и слова таинственно манили и привлекали его внимание…

Их поселили в спортивном зале одной из школ. Закрепив на волейбольной сетке несколько одеял, они разделили таким образом зал на две половины: на женскую и мужскую. Усталость после дороги и долгого знакомства с городом заставила всех ребят быстро уснуть.

Рано утром все были на стадионе, и Виктор сразу же приступил к разминке: он был освобожден от участия в параде, так как участники многоборья сразу после парада принимали старт.

— Виктор, что с тобой? Только что начал разминку, а уже весь мокрый, — удивился тренер. Тренер Владимир Семенович Добрушин был весьма колоритной фигурой: свыше двух метров ростом, мастер спорта, он был в прошлом чемпионом Белоруссии по плаванию, но потом увлекся легкой атлетикой, и многие его ученики стали ведущими спортсменами страны. Все ребята очень уважали его и беспрекословно выполняли все указания. Виктор был любимым его учеником, Владимир Семенович считал его талантливым, способным спортсменом с большим спортивным будущим.

— Может, ты плохо себя чувствуешь? — спросил он озабоченно и потрогал его лоб. — Да нет, температуры вроде нет.

— Чувствую себя хорошо, а вот ноги… словно ватные, — тяжело дыша, ответил Виктор.

— Это, вероятно, от жары тебя разморило. Иди разминаться в тень!

— Что это с ним? — едва Виктор отошел в сторону, спросил начальник команды, вытирая со лба пот белоснежным платком.

— Ничего не могу понять: всегда такой свежий, а тут… — Владимир Семенович развел руками.

— Может, заменить его в эстафете? Ведь наибольшее количество очков! Пусть только восьмиборье работает, — предложил начальник.

— Ни в коем случае! Заменим, а он с досады еще хуже выступит… Будем надеяться на лучшее! — категорически заявил Владимир Семенович.

— Ну, смотри, тебе виднее — ты тренер, — ехидно произнес начальник команды.

Первым видом в восьмиборье была стометровка. Виктор спокойно подошел к старту и, тщательно сделав разминку, установил стартовые колодки. Затем проделал с них несколько коротких стартов. После команды «Приготовиться второму забегу!» он медленно снял верхнее трико, встал напротив своих колодок и замер, совершенно отключившись от всего. Для него сейчас существовала только прямая дорожка длиной в сто метров. Ничего вокруг, только сто метров! Сто метров! Сто метров!

— На старт! — громко проговорил судья и поднял руку со стартовым пистолетом.

Виктор встряхнул несколько раз кистями рук и пружинисто подбежал к стартовым колодкам. Медленно и тщательно установил ноги и, уперевшись руками в землю перед линией старта, замер в ожидании дальнейшей команды.

— Вни-ма-ние!

Выстрел! И мгновенно восемь ребят, словно листья, сдуваемые порывами ветра, стремительно ушли со старта! На какое-то мгновение Виктор «засиделся» на старте, и это стоило ему того, что он на целый метр отстал от своих соперников… Изо всех сил он пытался вернуть то, что потерял на старте, но состав этого забега был одним из с иль нейших среди многоборцев, и сократить разрыв ему никак не удавалось.

— Быст-ров-ский! Ви-тень-ка! — кричали ему ребята.

И неожиданно Виктору показалось, что он услышал голос Марины… Словно крылья выросли у него за спиной: откуда-то возникли неведомые силы, и расстояние между ним и ушедшими вперед соперниками началось быстро сокращаться — вот он уже пятый… третий… Финиш! Чуть — чуть не хватило ему времени, чтобы достать второго… 11,6 секунды было время Виктора. С досады он плюнул на землю: на последних тренировках он стабильно показывал на целых четыре десятых лучше…

— Ничего, ничего, Виктор! Соберись, еще впереди семь видов! Все еще впереди! Работай, еще ничего не потеряно, — успокаивал его Владимир Семенович, но в голосе у него чувствовалась явная тревога.

С каждым видом Виктору становилось все тяжелее и тяжелее: ноги стали совсем ватные и непослушные. В каждом виде он выступал намного хуже, чем обычно, и безвозвратно терял драгоценные очки. День окончился, позади четыре вида. После ужина Владимир Семенович предложил ему пройтись перед сном. Они медленно шли по набережной Даугавы и молчали. Виктор шел, опустив голову, и покорно ожидал, когда Владимир Семенович начнет свой «разнос». Но неожиданно он услышал: