Ричард Паттерсон - Степень вины

— Да. Не из-за моего же занудства, спорадического пьянства, не из-за моих же непонятных исчезновений и подозрительных знакомств. В конце концов, настоящая американская женщина добрых старых времен поняла бы меня.

— Да, были добрые старые времена, — насмешливо сказала Терри, — когда женщин не принимали на работу.

— Не то что теперь, — охотно подхватил Мур. — Это как раз и губит американскую семью. Сейчас миллионы женщин могут бросить своих ненавистных мужей, не боясь умереть с голоду. А бедная общественность все еще возлагает какие-то надежды на семейное согласие.

Терри улыбнулась:

— Меня только один вопрос занимает: а в состоянии ли мой Ричи бросить меня?

— Семья с погасшим домашним очагом? Заведите себе партнера, и любовь вспыхнет опять. И теперь уже будет вечной. Вот увидите, он сразу исправится.

Терри почувствовала стыд: хотела подшутить над Ричи, а получилось, что выдала сокровенное.

— У нас все совсем не так плохо. У меня никогда бы до этого дело не дошло.

«Как странно уверять Джонни в том, в чем сама не уверена», — подумалось ей при этом.

— Терри, — мягко спросил он, — уж не завели ли вы роман на стороне?

Мур как будто прочитал ее мысли и решил развеселить.

Но его сочувствие не причинило бы боли, подумала она, если бы он не знал ее.

— Спасибо за все. — И Терри торопливо попрощалась.

Она еще наблюдала заход солнца, когда снова позвонили. Волнуясь, она ответила:

— Тереза Перальта.

— Привет, Тер. Что это? Ты не приедешь сегодня?

Она тяжело опустилась на стул.

— У меня оказалось больше дел, чем предполагалось. Еще один свидетель — последний, надеюсь.

Ричи, кажется, уже выходил из себя.

— Хорошо, но ты же на самом деле нужна здесь.

Даже не спрашивает, как прошел день, подумала Терри, и знать не хочет, что она ничего не в состоянии объяснить по телефону — ей неудобно говорить о чужих секретах.

— Буду дома завтра вечером. Если этот человек завтра сможет со мной встретиться.

— Скажи ему, пусть встретится с тобой сегодня вечером.

— Постараюсь. — Неожиданно Терри почувствовала усталость. — Я хочу поговорить с Еленой.

— Ее нет. Когда узнал, что ты не приедешь, попросил Джейн взять ее к себе на ночь.

— Почему?

— У меня был обед еще с одним инвестором. Джейн даже обрадовалась, потому что Лени и Тесс всегда хорошо играют.

У Терри мелькнула мысль: не была ли отправка Елены к соседям завуалированным наказанием, только не для Елены, а для нее.

— Кажется, я тебе уже говорила, что Елена вовсе не любит Тесс.

— Правда? А я забыл.

— Ты был за своим компьютером — Терри встала, глядя на оранжевую полосу заходящего солнца. — Наверное, не слышал.

— Наверное, нет. Во всяком случае, пребывание вне дома делает детишек более самостоятельными. — Не успела Терри возразить, как он перешел к другой теме: — Слушай, Тер, у меня к тебе важный разговор.

У Терри почему-то появилось ощущение, будто в животе затягивается узел.

— Что такое?

— Речь идет о бабках. Нам все еще не хватает нескольких тысяч начального капитала.

— Может быть, начнем торговать моим телом?

— Я серьезно.

Терри потерла висок.

— Я тоже. У нас же нет денег — и за компьютер я еще не успела расплатиться. Давай его продадим.

— Мне он нужен для дела. Кроме того, за него лишь удерживают из зарплаты — и нужно учесть, что у тебя есть привилегии по налогам.

— У нас больше нет денег, — медленно произнесла она. — Что тут непонятного?

Долго длилось молчание.

— Об этом я и хотел с тобой поговорить.

Терри почувствовала, как боль, начавшись где-то в затылке, постепенно подбирается к глазам.

— О чем именно?

— О твоих пенсионных накоплениях. — Ричи помедлил. — Мы можем позаимствовать оттуда.

Терри прикоснулась к векам.

— Я не уверена, что это можно.

— Да можно, можно. Я узнавал у твоего бухгалтера, в фирме.

— Ты звонил ей?

— Но тебя же здесь нет, верно? Не переживай, Тер. Я же не взял деньги, не сделал еще ничего. Пока ты не подпишешь бумаги, ничего нельзя сделать.

Пока, подумала Терри. А вслух сказала:

— Я там еще недавно. Наверное, речь может идти только о каких-нибудь пятистах долларах.

— Нет же, почти тысяча триста. — Он заговорил торопливо: — Ты можешь забрать половину, и это будет стоить тебе менее восьмидесяти долларов в месяц. Причем ежемесячные взносы делать не придется — они будут удерживать сами.

— Ты имеешь в виду удержания из твоей зарплаты?

— Думай, что говоришь. — Ричи повысил голос. — Это же именно то, что я называю нежеланием оказать хоть минимальную поддержку. Если не сказать хуже — тебе просто хочется унизить меня, чтобы легче было мною управлять.

Терри опустилась на стул.

— Извини, Ричи. Я вовсе не хочу унизить тебя. Просто надо, чтобы мы наконец устроили нашу жизнь. Не буду говорить о каких-то предчувствиях, но у меня всегда возникает непонятное ощущение… — Она сделала паузу, не в силах объяснить свое состояние. — Как только ты начинаешь говорить, меня как будто паралич разбивает. Желудок в кулачок сжимается…

Ричи понимающе хохотнул:

— О'кей. Но подумай — ведь эти несколько сотен баксов не стоят даже телефонного разговора. Ты же потратишь их с выгодой для нас, Тер.

Терри вдруг увидела, что сделалось совсем темно; она не заметила, что наступила ночь.

— Я подумаю, — ответила она наконец. — О'кей?

— Великолепно. — Ричи снова был бодр и полон надежд. — Поговорим, как только вернешься.

Терри помедлила.

— Послушай, если я завтра по какой-то причине задержусь и вернусь только поздно вечером, пусть Елена будет дома, хорошо?

— Ну конечно. Мы пообедаем с ней в том месте, которое она любит, я знаю, потом поведу ее, может быть, в плавучее кафе-мороженое. — Он смолк, как будто его внезапно осенила идея. — Тер, а почему бы нам втроем в этот уикэнд не закатиться в Тилден-парк — приятно проведем время, покатаемся на паровозике. Будет чудесный семейный день.

Терри подумала, что иногда всплески его активности утомляют. Но вспомнила, что Елена любит кататься на паровозике.

— Заманчивое предложение, — согласилась она и попрощалась.

Какое-то время неподвижно сидела в темноте. Думала о гостиничном обслуживании, вспоминала о Линдси Колдуэлл, размышляла о Ричи, о себе. У нее появилось ощущение нереальности тех обстоятельств, в которых она очутилась, — заброшена в тропическую ночь, вдали от дочки, в ожидании звонка особы, которую видела лишь издали да в кино.

Зазвенел телефонный звонок, пробудивший ее от оцепенения. Она взяла трубку:

— Алло!

— Алло. Это Тереза Перальта?

Голос был чистый, лишенный манерности; Терри всегда казалось, что так говорят на Среднем Западе.