Сергей Майоров - Отказной материал

Все началось только через час. Вишневая «девяносто девятая» медленно проехала мимо своих более коротких собратьев, остановилась и сдала назад. Хлопнула дверца, и Доценко увидел высокого, поджарого, седого мужчину в темном костюме с ярким галстуком. Тот остановился, прислонившись к багажнику своей машины и поигрывая ключами. Сфокусировав бинокль на его лице, Доценко убедился, что мужчина сильно нервничает. Кроме того, черты лица седого показались оперу знакомыми, и, продолжая комментировать по рации происходящие события, он задумался о том, кто бы это мог быть.

Из первой «девятки» вылез Джон. Невысокого роста — почти на голову ниже «клиента», одет во все черное и свободное, с аккуратным пучком светло-русых волос, стянутых на затылке белой тесьмой. Договаривались они довольно долго. Наконец клиент достал бумажник, отсчитал несколько зеленых купюр и передал Джону. Пересчитав деньги, тот кивнул головой, и они разошлись: седой сел в свою машину, Джон подошел ко второй «девятке» и что-то сказал, наклонившись к окну водителя. Взревев мотором, машина соскочила с тротуара и рванула в конец проспекта. Джон, неторопливо оглядевшись вокруг, уселся обратно, на свое командирское место.

Доценко отложил рацию и вытер о брюки вспотевшие ладони. Петров перевесил наручники так, чтобы было удобнее вынимать, — на брючный ремень спереди. Николаев расстегнул застежку поясной кобуры. Ковалев поджал ноги и вцепился в дверной подлокотник.

«Девятка» вернулась очень быстро и с визгом затормозила напротив вишневой машины клиента. Задняя дверь распахнулась. Вылезли лобастый очкарик, которого Доценко уже видел, и миловидный мальчик лет двенадцати, в аккуратном джинсовом костюме и зеленой майке. Оставив дверцу открытой, очкарик подвел мальчика к «девяносто девятой», что-то сказал седому и сел обратно. Обойдя вокруг капота, мальчик залез на переднее пассажирское сиденье, и вишневая машина, развернувшись, неторопливо миновала черные «девятки», освещенный угол забора, мягко скользнула на гравий пустыря и замерла между кустами сирени. Погасли фары.

— Внимание! — во всех рациях раздался напряженный голос Петрова. — Через минуту начинаем. Повторяю, через шестьдесят секунд начинаем. Время пошло.

Доценко переложил пистолет из наплечной кобуры в боковой карман брюк. Еще раз посмотрел на свой объект — вишневую «девяносто девятую», скользнул взглядом по другим машинам, поднялся и пошел. Пора!

В маленьком позолоченном портсигаре лежали десять набитых марихуаной папирос. Выбрав по какому-то признаку третью слева, Джон закурил и с наслаждением затянулся, одновременно опуская спинку своего кресла.

— Еще кто-то едет, — равнодушно отметил его водитель, и Джон обернулся.

По проспекту Ударников, со стороны жилых микрорайонов, к ним быстро приближался какой-то автомобиль. Очень быстро. Желтые пятна горящих фар скакали вверх-вниз, когда машину подбрасывало на ухабах. Присмотревшись, Джон определил, что это белая «шестерка» и в салоне сидит один водитель. Их клиенты на таких машинах не ездили.

— Включи мотор, — приказал Джон водителю, машинально опуская портсигар в карман.

Было уже поздно. «Шестерка» затормозила рядом, бок о бок, и сразу же распахнулись дверцы. В салоне оказался не один водитель.

— Стоять! Милиция!

Ковалев и Николаев подскочили к «командирской» машине, а Петров, стоя около своей, направил пистолет на другую.

Моторы обеих «девяток» взревели одновременно. Николаев коротко взмахнул сжатым в руках автоматом. Металлический приклад вдребезги разнес боковое стекло и воткнулся в подбородок водителя, завалив его на колени Джона.

Ковалев успел обежать машину, распахнул переднюю пассажирскую дверцу и выволок ошалевшего главаря наружу. Джон сделал вялое защитное движение руками. Колено Ковалева с ходу врезалось ему между ног, и он заорал удивленно-испуганно, но тут же замолчал, когда на затылок опустилась рукоять пистолета, и потерял сознание.

«Чернявый» не оказал никакого сопротивления, и это ему немного помогло. Получив несколько тычков под ребра, он счел за лучшее завалиться на асфальт, ошарашенно повторяя: «Все, все, ребята, тихо!»

Вторая «девятка» сорвалась с места, несмотря на предупреждение Петрова, но он и не рассчитывал на другое. Проводив машину сочувственным взглядом, Дима бросился помогать товарищам.

Перекрывая дорогу пытающейся удрать «девятке», из-за угла забора выполз просевший зеленый «Москвич», перевалил через поребрик и замер, клюнув носом. Двое оперов встали перед машиной, один предупредительно поднял автомат.

Водитель «девятки» вывернул руль вправо. Чиркнув бампером по бордюру, машина выскочила на тротуар и, не проехав трех метров, врезалась носом в куски бетонного поребрика, после чего замерла, надсадно взревев двигателем. Прежде чем смять грудью рулевое колесо, водитель успел подумать, что еще утром здесь ничего не лежало, а потом острая боль волной прокатилась по его телу, и он потерял сознание, безвольно откинув голову на спинку кресла. Его пассажир при ударе потерял очки и оторопело пытался нащупать их между сиденьями. Его выволокли из салона и швырнули на асфальт. Закинув руки за голову и раскорячив ноги, чувствуя, как чьи-то неласковые руки прошлись по его спине, вокруг пояса и под мышками, он подумал о том, что так быть не должно, и почему-то вспомнил свою жену.

Все это заняло меньше минуты.

Подкравшись к «девяносто девятой» и притаившись в кустах шиповника, Доценко разглядел низкорослую фигуру Симанюка — своего коллеги из ОУРа. Жестами распределив роли, Доценко подобрался к водительской дверце.

В салоне машины играл магнитофон, выдавая звуки популярной много лет назад мелодии. Доценко достал удостоверение и поправил в кармане пистолет, твердо решив стрелять по колесам, если водитель попытается скрыться. Глубоко вздохнул. Симанюк замер у правой дверцы, ожидая команды.

Начали! Ударив кулаком по стеклу, Доценко рявкнул: «Милиция! Выйти из машины!», после чего рванул ручку. Дверца была заперта, и Доценко уткнулся носом в тонированное стекло, пытаясь хоть что-то разглядеть.

В салоне произошло какое-то движение. Судя по всему, водитель лежал на разложенном переднем сиденье и теперь поднялся. Щелкнула, занимая рабочее положение, спинка кресла. Магнитофон умолк, и стекло водительской дверцы до половины опустилось. Доценко увидел глаза седовласого мужчины. Особого испуга или каких-либо волнений, кроме досады из-за прерванного занятия, в них не читалось.

— Милиция! — Доценко сопроводил крик ударом кулака по крыше машины. — Выйди из машины, сука!

— Ну-ка, уходите, ребята, — послышался в ответ спокойный голос. — И прекратите свои провокации. Я депутат городского собрания!