Сергей Майоров - Отказной материал

Выйдя из подъезда, Юрьев одобрительно посмотрел на стоящую под самыми окнами иномарку редкой спортивной модели, равнодушно покосился на расположившиеся неподалеку красные «Жигули», закурил и энергично двинулся к перекрестку. Он очень надеялся, что производит впечатление человека, идущего на автостоянку за собственной машиной, а не спешащего на автобус. Игорь давно уже мечтал о собственной машине, но пока средства позволяли рассчитывать только на развалюху выпуска семидесятых годов, и он терпеливо ждал. Ждал, твердо уверенный в том, что через год-другой сделает себе и машину, и просторную квартиру, и многое другое.

Впереди, возле тротуара, стоял синий с белой крышей фургон «авиа». Из выхлопной трубы вился сизоватый дымок.

Не доходя до него нескольких метров, Юрьев бросил в лужу окурок и переложил «дипломат» в правую руку. Он шел по отработанному графику, чтобы успеть в роно точно к началу рабочего дня и не провести там ни одной лишней минуты.

Но график оказался сорванным, и на свою работу в этот день Игорь так и не попал. Когда он проходил мимо синего «авиа», пассажирская дверца кабины распахнулась, и выскочивший оттуда парень с ходу ударил его резиновой дубинкой по голове. Удар был рассчитан точно и сразу лишил Юрьева чувств, но упасть ему не дали. Тот же парень подхватил Игоря под руки и проворно оттащил к задним дверцам фургона, которые кто-то уже успел открыть. Внутри фургона ждали еще двое, которые умело приняли и швырнули в угол бесчувственное тело с «дипломатом». Дверцы фургона захлопнулись, парень с дубинкой успел занять свое место в кабине, и машина плавно отошла от тротуара.

— Отлично, — проговорил Вова по рации, обгоняя на своей «семерке» фургон. — Никто нас не видел. Едем, куда договаривались. Поосторожнее с гаишниками.

Понедельник вообще тяжелый день, но этот понедельник оказался для Игоря Петровича Юрьева просто неподъемным и сломал его на всю жизнь.

Когда он пришел в себя, фургон уже остановился. Задние дверцы были открыты, и Юрьев увидел зеленую лужайку, строгие сосны и заросшее камышом озеро. Сам он лежал на боку на грязном полу фургона, сведенные за спину руки стягивали наручники, а брюки, вместе с трусами, оказались спущены ниже колен, и его собственный ремень туго перехватывал щиколотки. Голова разламывалась от боли, в ушах непрерывно стучало, глаза с трудом фокусировались на отдельных предметах. Рядом никого не было.

Юрьев попытался пошевелиться. С трудом подавив стон, он сумел подползти к передней стенке и сесть, прислонившись к ней спиной. Он ничего не понимал. Видимо, произошла какая-то нелепая ошибка, его просто с кем-то перепутали. В самом деле, кому он нужен, кто станет его похищать? Бред какой-то! Нет, точно, ребята обознались. Вот черт! Как бы с ними объясниться? И как они воспримут свою ошибку? Просто отметелят и бросят здесь, в лесу, или отправят в бессрочное подводное плавание? Ну надо же так влипнуть! Наверное, выйди он из дома на пять минут раньше или позже, ничего бы этого не было.

Снаружи донеслись голоса. Двое мужчин, о чем-то переговариваясь, приближались к машине.

Юрьев напрягся, пытаясь уловить хоть что-то из их разговора. Даже стук в ушах куда-то пропал. Голоса приближались, становились четче. Они говорили… Они говорили о какой-то пьянке. Вернее, один говорил о том, как после субботней попойки переспал с мулаткой, а второй слушал, изредка вставляя короткие замечания. Юрьев ждал. Голоса становились все громче, и наконец Игорь увидел двух парней, подошедших к распахнутым дверцам фургона.

— О! Гляди, бля, оклемался! — обрадовался тот, который переспал с мулаткой. Он был одет только в синие спортивные брюки и кроссовки на огромных воздушных баллонах, мускулистый торс покрывали жесткие черные волосы и разводы цветных татуировок, а лицо могло выдержать прямое попадание тбрпеды.

Второй, менее высокий, но такой же широкоплечий, одетый в полосатую футболку и голубые джинсы, молча кивнул.

— Слушай, Зуб, сходи позови Толстого, а я пока поговорю с человеком, объясню, как он не прав, — распорядился татуированный и легко запрыгнул в фургон. Казалось, пол прогибается под тяжестью огромных ног в кроссовках с развязанными шнурками.

— Ну чего, козел, совсем обалдел? — добродушно спросил татуированный, присаживаясь на корточки рядом с Игорем. — Место свое забыл, а, гнида парашная?

— Р-ребята, это ошибка, — пробормотал Игорь, и громадный, покрытый волосами кулак врезался ему в подбородок. Теплая кровь потекла из разбитых губ и закапала на белоснежную рубашку.

— Ха, козел, — почти ласково проговорил татуированный. — Кто ж тебе тут ребята? Охренел совсем, да?

— Вы ошиблись, — упрямо пробормотал Игорь и зажмурился, ожидая следующего удара. Но его не последовало.

— Да ты че? В чем это мы ошиблись, а, дядя? — Собеседник покрутил головой и убежденно проговорил: — Нет, это ты ошибся. Офигенно ошибся. Только, наверное, еще не понял. Да?

— Там, в пиджаке, паспорт. Посмотри… те, — заикаясь, предложил Игорь.

— Ну и че? У меня этих паспортов вощ-ще штук десять!

Тем не менее татуированный залез во внутренний карман его пиджака, разорвал подкладку и вытащил бумажник и паспорт.

— Извини! — татуированный раскрыл документы, полистал и вопросительно посмотрел на Юрьева. — Ну и че? В чем мы ошиблись-то, а? Гонишь, дядя. Нехорошо!

Для убедительности он врезал Игорю раскрытой ладонью по уху. Игорь вскрикнул от боли и неожиданно понял, что эти, неизвестно кто, не ошиблись и нужен им действительно именно он. В голове завертелись самые неожиданные предположения.

— Ха, а чего ты такой бедный-то? — поразился татуированный, презрительно изучая содержимое изъятого бумажника. — А говорили, ты коммерсант. Какой же ты коммерсант, если с тебя и взять-то нечего?

Брезгливо вытянув из кармашка затертую десятидолларовую купюру, он шлепнул ею Игорю по носу и засунул ее за воротник его рубашки. Подошли еще двое — Зуб и, очевидно, Толстый.

— Гога, иди погуляй. Я сам с человеком поговорю, — распорядился последний, и татуированный Гога, отвесив на прощание Игорю еще одну оплеуху, вышел из фургона.

— Пошли, Зубик, покурим, — предложил он, пропадая из поля зрения.

Вова встал перед Игорем, широко расставив ноги и заложив руки за спину.

— Чего, мужик, делать с тобой будем? Кончать тебя или как?

— За что сразу кончать-то?

— Как за что? Деньги берем, а отдавать не хотим?

— Какие деньги? — удивился Юрьев, в первый момент действительно не поняв, о чем идет речь. — Я всегда все отдаю.

— Это хорошо, что ты всегда все отдаешь. — Вова склонился к Игорю, опершись руками о колени. — Только вот не всем, не всем! Аллочку-учительницу помнишь?.. Ага, вижу, что вспомнил! Сколько ты ей должен?