Борис Бабкин - Когда закон бессилен

— Но почему он не сообщил номер милиции сразу, — спросил Шугин, — а сначала попытался узнать, кто владелец машины?

— Во-первых, — уверенно сказал Зимин, — он его вспомнил не сразу. Во-вторых, узнав о сгоревших машинах, подумал, что его жену и дочь убили те, кто сжег машины. И именно поэтому решил узнать через Мягкова...

— Ты можешь говорить яснее? — разозлился Зяблов.

— Заяви он о номере, то сразу оказался бы под прицелом. Скорее всего, так ему объяснил ситуацию Мягков. А так запрос был бы сделан неофициально, и никто не знал бы, как милиции удалось выйти на эту машину.

— Вообще-то такое объяснение кажется разум­ным, — обдумав услышанное, сказал Зяблов.

— А потом он просто испугался за свою шку­ру, — уверенно сказал майор. — При нем убивают мать, которая помешала его пришить. Потом кто-то расстреливает какого-то мужика в балахоне в его доме. Все! — усмехнулся Зимин. — Волошин нало­жил полные штаны. Но если это удерживало его от обращения в милицию, то через какое-то время имен­но страх за собственную шкуру заставит его сделать это. Поэтому чем скорее он сдохнет, тем спокойнее будет нам. Я просто удивлен, что он до сих пор жив, — майор посмотрел на Шугина. — Ведь он был в Саратове. Почему...

— Я приказал его не трогать, — ответил за Фе­ликса Зяблов. — Потому что и так^ слишком много трупов, тем более двое из милиции.

— Но в случае с твоим племянником виновный установлен — Возников. И слава Богу, что он сейчас возразить не может. Что же касается убийства его жены, — Зимин улыбнулся, — то все объясняется просто: оказывается, Лысый был должен ей прилич­ную сумму. И участковый помог установить истинную причину убийства, пристрелив Лысого. А третьим уча­стником может быть любой из братии Горбуна. Ты с ним потолкуй насчет этого. Ну ладно, — посмотрев на часы, майор встал, — пора. У меня...

— Ты в последнее время стал довольно открыто заходить ко мне, — предостерегающе проговорил Зяблов. — Как бы это не связали...

— Не думай об этом, —засмеялся Зимин. — Я беру с тебя показания о покушении на тебя твоей сестрицы. Что писать с твоих слов, я знаю.

— Как она, доктор? — Спросил прокурор в теле­фонную трубку. Выслушав ответ, торопливо ска­зал. — Все нормально. Очень скоро приедет человек, которому Ирина полностью доверяет...

— Да, — словно врач мог его видеть, — кивнул прокурор, — я абсолютно уверен!

Волошин, поднявшись, взял постланный на землю пиджак. Наклонился, поцеловал фото жены на памят­нике. Всхлипнув, отер слезы и, часто оглядываясь, пошел к выходу с кладбища. У ворот остановился.

— Извините, — обратился он к пожилой женщи­не в черном, — не скажете, где Вера Николаевна Мухина похоронена?

— У Зяблова я не был, — сказал Адам. — В Москву тоже не летал. Был у Зимина. Но его дома не было.

— Значит, ты ничего не узнал? — зло спросил Филимон. Вскочив, прошелся по небольшой комна­те. Проходя мимо испуганно замершего Богунчика, коротко и резко ударил его ребром ладони в низ живота. Адам широко раскрыл рот и согнулся. Ухва­тив Адама за жидкие волосы, Филимон задрал его лицо вверх.

— Сука, — прошипел он, — я же сказал тебе, чтобы ты узнал об ответе на отпечатки, есть они или нет. Ты должен был рассказать обо всем Редину. С гобой он послал бы троих-четверых парней. Я сутки просидел в бездействии.

Он ногтями впился в нос замычавшего от боли Адама, а другой рукой коротко и резко ударил его в переносицу. Из моментально распухшего носа хлыну­ла кровь. Богунчик повалился лицом вперед. Хирург йогой успел подставить табурет и отскочил. Треснув­шись лбом об пол, оставив кровавую полосу, Адам сильно ткнулся носом в пол. Подождав, пока его тело не содрогнулось предсмертной дрожью, Филимон приложил пальцы к сонной артерии, потом вложил клок жидких волос в ладонь Адама. Достав из боково­го кармана маленький баллончик, обрызгал стул, на котором сидел, пятясь задом, обрызгал пол и вышел из квартиры.

Волошин медленно отошел от кассы. Посмотрел на часы. До автобуса было еще полчаса. Вдруг почувствовал голод и вспомнил, что уже почти сутки ничего не ел. Увидев торгующую горячими сосисками женщину, грустно улыбнулся — запах сосисок на­помнил ему об этом.

Филимон со спортивной сумкой на плече подо­шел к кассе.

— Один до Саратова, — протягивая деньги, ска­зал он.

— Внимание! — услышал он голос диктора. — Объявляется посадка на автобус до Саратова.

— Идите к водителю, посоветовала кассир­ша. — Он ведомость забрал, но места есть.

— Спасибо, — Хирург быстро пошел к выходу.

«Сейчас в Саратов, — подходя к автобусу, поду­мал он, — и сразу в Пензу. Оттуда автобусом в Там­бов. Самолетом, конечно, быстрее, но нельзя. А из Тамбова в Москву. Или не стоит?» — отступив в сторону пропустил женщину с ребенком.

— Еще с билетами есть? — спросила проверяю­щая билеты контролер. Не услышав ответа, вышла. .

— Шеф, — обратился Хирург к водителю, — до 'Саратова возьмешь?

Водитель кивнул.

Катая желваки, Туз посмотрел на вощедшего Ни­колая.

— Чего звал? — спросил тот.

— Ты Мишку Жданова знаешь? — сдержанно спросил Туз.

— У тебя чего, — Зюзин недоуменно посмотрел на него, — крыша съехала? Мы же вместе каратэ занимались. И ты...

— Оказывается, мы не только вместе занима­лись, — со злой усмешкой перебил его Туз, — но и Анку попеременке тыкали! А снял меня с ней наня­тый Рединым козел! Я его маму и всю женскую родню! — зарычал он. — Тонька тоже обо мне узна­ла. Я к ней занырнул сегодня, она мне чуть ножницы в глаза не всадила, сучка!

— Лихо, — удивился'Зюзин.—Анька это здоро­во придумала. И ты, и Ждан. А как ты узнал про Ждана?

— Он сейчас у команде Бурята, они приехали из Питера зеленые брать. В Питере баксы дороже. Встре­тились, он мне и сказал, что с супругой Редина иног­да постель делит.

— А ты? — усмехнулся Николай. — Сообщил бы, что и тебе ее тело знакомо.

— Хватит, — буркнул Михаил.

— Подожди, — не понял Зюзин. — Ты меня только ради этого и вызвал?

— Да это я так, — вздохнул Туз, — к слову. Швед вернулся, — сказал он. — И снова тенью с Растогиным ходит.

— Ну и что? — не понял Николай.

— А то! — взъярился Михаил. — Он сегодня в больницу к Гальке ездил. Что-то отдавал. И базарил с ней около часа. Что-то Растогин надумал, иначе хрен бы послал Шведа.

— Я-то Альберта почти не знаю, — признался Николай. — Раза три вместе Растогина в Крым воз­или. Ну, еще, пару раз на операции были. Раз долги получали, а раз...

— Он Гальку знает? — перебил его Михаил.

— Конечно, ее все знают. Ведь она три месяца с Андреем жила. Растогин тогда на дыбы встал. Швед даже около недели, уже после того, как Андрей уехал, по распоряжению Растогина охранял квартиру Галь­ки. Но она когда узнала, — он усмехнулся, — что Андрюха на другой женился, плюнула на все и укати­ла к матери. В прошлом году мать умерла.